На следующий день задумал император спросить у своих мудрецов о кузнеце, который зарабатывает четыре сольдо, на что он их употребляет, чтобы узнать, сумеют ли они догадаться, что один сольдо он дарит, другой возвращает, третий выбрасывает, а четвертый пускает в дело. Послал он за мудрецами и объяснил им, какую надо отгадать загадку. Выслушав его, мудрецы попросили сроку восемь дней; император согласился. Стали они думать все вместе, но так ничего и не придумали. Наконец они решили, что все дело в кузнеце, который приходил к императору, но в чем здесь суть, никто из них понять не мог. Разузнали они, где живет этот кузнец и тайно отправились туда, чтобы расспросить его. Однако не добились от него ни слова. Тогда мудрецы посулили ему денег. На это он согласился, но сказал: «Если вы и вправду хотите, чтобы я все вам рассказал, ступайте теперь и принесите мне сто бизантов, или вам никогда от меня ничего не узнать». Мудрецы, видя, что нет другого выхода, и опасаясь не уложиться в срок, данный императором, принесли ему столько бизантов, сколько он просил. Не говоря ни слова, кузнец взял монеты и стал рассматривать их все по очереди: с одной стороны было отчеканено лицо императора, а с другой стороны – император верхом и в доспехах. Разглядев хорошенько каждую монету, изображавшую лик государя, он повторил мудрецам все, что рассказывал императору. С этим они ушли от него и возвратились к себе. Как только назначенный срок истек, император послал за мудрецами, желая услышать от них ответ на загадку. И мудрецы поведали ему все, как оно и было на самом деле. Услышав это, император очень подивился, как смогли они дознаться до правды. Он немедленно велел привести к себе кузнеца, а сам подумал: «ну теперь-то ему придется расплатиться за все: либо они сумели обольстить его каким-нибудь образом, либо ou от страха все им рассказал, но сами они во веки веков не догадались бы; тем хуже для него». Кузнец, за которым послали, явился. И император сказал ему: «Сдается мне, ты слишком много себе позволяешь: ты разболтал то, что я велел тебе держать в секрете, и крепко теперь об этом пожалеешь».
Кузнец на это ответил: «Мессер, вы не только мой повелитель, вам подвластно все на свете, и я готов принять от вас любую кару, ибо вы для меня и отец и государь. Но знайте же: я не нарушал вашего приказания, ибо вы велели мне не говорить никому того, что я вам поведал, раньше, чем я увижу сто раз ваше лицо; и те, что стали меня расспрашивать, не добились бы ничего, если бы я не выполнил сначала вашего приказа и не увидел бы сто раз вашего лица. А я так и сделал, ибо прежде, чем все им рассказать, я попросил принести мне сто бизантов и на каждом из них я увидел запечатленный лик ваш; только после этого я все им рассказал. А посему, о господин мой, нет здесь моей вины. Ведь поступая так, я хотел отвести беду и от себя и от них». Услышав это, император рассмеялся и сказал: «Ступай себе, добрый человек, ты оказался мудрее всех моих мудрецов, и да поможет тебе бог». Теперь вы знаете, как ловко сумел кузнец спастись от императорского гнева, и, вернувшись домой целым и невредимым, зажил по-прежнему.
IV (CXL)[335]
Царь Давид, мудрец и пророк, отец царя Соломона, был склонен к сладострастию, но всеми силами старался не нарушать заповедей господа нашего. Случилось ему однажды проезжать верхом по одному из своих городов с большой свитой, и увидел он в окне знатную и благородную даму прекрасной наружности; звали ее Вирсавией и была она женой одного из рыцарей давидовых по имени Урия, который благородством и отвагой снискал себе немалую любовь царя. Увидев ее, Давид в тот же миг воспылал к ней страстной любовью. Желание овладеть ею было в нем так сильно, что задумал он убить ее мужа. Он приказал послать Урию на войну, а сам втайне уготовил ему верную гибель.[336] Так оно и произошло. А когда царь Давид узнал, что его верный рыцарь мертв, он всеми правдами и неправдами сделал эту даму своей; и она родила от него, как мы знаем о том из Писания, Соломона, мудрейшего из царей. Итак, вы сами видите, что царь Давид трижды погрешил против бога и его заповедей: предал своего рыцаря, послав его на смерть, совершил убийство, ибо тот погиб, и блудодействовал с женой своего рыцаря, Вирсавией. Прошло время, и царь Давид, задумавшись над содеянным и над тем, как попирал он заветы господа, понял, что совершил зло и что не будет ему прощения до тех пор, пока он не заслужит его великим покаянием. Сокрушаясь всем сердцем, приказал он немедленно вырыть узкую и глубокую могилу и стал по пояс в этой могиле, дав обет не выходить из нее до тех пор, пока бог не пошлет к нему своего ангела с вестью о прощении. И так стоя, окруженный со всех сторон землей, он сложил прекрасный благочестивый псалом, который занесен в Псалтирь и в котором говорится: «Miserere mei, Deus, secundum magnam misericordiam luam,… и т. д.,[337] что на нашем наречии означает: «Господи мой боже, пожалей меня грешного». После того, как он сложил и пропел этот псалом, господь послал к нему ангела, и тот сказал: «Восстань, Давид, и выйди из этой могилы; я пришел сказать тебе, что за великое твое смирение и за псалом, который ты сложил, бог простил тебя». Услышав это, царь Давид, повинуясь велению господа, вышел из могилы и с тех пор жил праведно. Имейте в виду, однако, что если бы та дама занималась дома своими делами и не высовывалась в окно, ничего бы этого не произошло.
335
Новелла является свободной переработкой библейского рассказа (Вторая книга Царств, XI–XII).
336
Ср.: «Давид написал письмо к Иоаву и послал его с Уриею. В письме он написал: поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражен и умер» (Вторая книга Царств, XI, 14–15).
337
Miserere mei, Dens, secundum magnam misericordiam tuam