Мамба тут же повернула головку и поманила девушку за собой; она привела ее к груде огромных валунов, на которой восседал, словно на троне, великолепно сложенный белый человек аристократического вида с красивыми правильными чертами лица, внушительной белой бородой, белыми роскошными кудрями и беспощадно суровым выражением лица. В руке он держал жезл огромных размеров — некую помесь скипетра, палки и дротика, — которым он немедленно пристукнул мамбу, смиренно и с обожанием во взоре подползавшую к нему.
Чернокожая девушка, которую учили ничего не бояться, почувствовала к нему неприязнь — отчасти потому, что представители сильного пола должны были, по ее мнению, быть черными, оставив белый цвет кожи дамам-миссионеркам, отчасти потому, что он убил змею, с которой она успела подружиться, отчасти же потому, что на нем была надета дурацкая белая ночная рубаха, что было воспринято ею, как личный афронт, ибо единственно, в чем наставнице так и не удалось убедить ее, — это в том, что ей следует стыдиться своей наготы и носить юбки. В голосе девушки, когда она обратилась к нему, звучало презрение.
— Я ищу бога, — сказала она. — Ты не мог бы указать мне дорогу?
— Ты нашла его, — ответил он. — На колени, наглое создание, и немедленно начинай возносить мне хвалу или бойся моего гнева! Я — Бог сил, я сотворил небо и землю и все сущее на ней. Я сотворил змеиный яд и молоко в груди твоей матери. Мне подвластны смерть и все болезни, гром и молния, бури и моровая язва, располагаю я и другими доказательствами своего величия и могущества. На колени, девчонка, и, когда ты в следующий раз явишься передо мной, прихвати своего любимого ребенка и принеси его мне в жертву — я люблю запах свежепролитой крови.
— Нет у меня ребенка, — ответила чернокожая девушка. — Я девица.
— Ну, тогда приведи своего отца и пусть он убьет тебя, — сказал Бог сил, — да позаботься, чтобы твои родственники пригнали мне в жертву побольше баранов, коз и овец и изжарили их здесь передо мной, дабы умилостивить меня, не то я нашлю на них самый страшный мор — тогда узнают, кто бог!
— Я не маленький несмышленыш и уж тем паче не взрослая дура, чтобы поверить в такой гадкий вздор, — сказала чернокожая девушка, — и во имя истинного бога, которого я ищу, я сейчас пришибу тебя, как ты пришиб бедную мамбу. — И она кинулась к нему вверх по валунам, размахивая дубинкой.
Но когда она достигла вершины, там никого не оказалось. Это ее так озадачило, что она присела и достала свою Библию, желая справиться, что делать дальше. Но то ли муравьи добрались до нее, то ли очень уж она была ветхая, да только начальные страницы рассыпались в прах, и его развеяло ветром, как только она раскрыла книгу.
Вздохнув, она встала и вновь отправилась на поиски. Вскоре она натолкнулась на гремучую змею, которая быстро заскользила прочь.
— Постой, тарахтелка, у тебя, видно, не такой скверный характер, как у мамбы. Ты предупреждаешь о своем появлении и спокойно следуешь своей дорогой, если мы тебя не трогаем. Наверное, у тебя и бог подобрее, чем у мамбы.
Услышав это, гремучая змея вернулась и поманила ее за собой.
Змея привела ее на веселую полянку, где за столом, покрытым белой скатертью и заваленным рукописями стихов и перьями, нащипанными из крыльев ангелов, сидел пожилой господин с мягкой серебристой бородой и такой же шевелюрой, тоже одетый в белую ночную рубашку. Вид у него был довольно добродушный, но закрученные кверху усы и вздернутые брови придавали ему выражение самодовольного лукавства, отчего он показался чернокожей девушке глупым.
— Ах ты моя умница! — сказал он змее. — Привела кого-то ко мне поспорить. — И он дал змее яйцо, которое та с радостью утащила в лес.
— Не бойся меня, — сказал он чернокожей девушке. Я не жестокий бог. Я — умеренный. Ничего плохого я не делаю, разве что спорю, но зато тут уж я — Мастер! Не славословь меня! Ропщи на меня! Изрыгай хулу! Не щади моих чувств, брось какое-нибудь обвинение мне прямо в лицо, так, чтобы я мог тебе возразить.
— Это ты сотворил мир? — спросила чернокожая девушка.
— Конечно, я! — ответил он.
— Так зачем же ты сотворил его так, что в нем столько зла? — спросила она.
— Браво! — воскликнул бог. — Именно такого вопроса я и ждал от тебя. Ты умная, смышленая девушка. Был у меня когда-то раб по имени Иов,[44] с которым я имел обыкновение поспорить, но он был так скромен и кроток, что мне пришлось наслать на него уйму всевозможных несчастий, прежде чем я добился наконец от него жалобы. Уж даже бедная жена велела ему похулить меня и умереть. И удивляться тут нечему — он действительно от меня сильно натерпелся, хотя, правда, потом я воздал ему сторицей. Когда я наконец довел его до того, что он начал роптать, он возомнил о себе невесть что. Но я быстро поставил его на место. Пришлось ему признать, что верх в споре взял я. Нос я ему утер, будьте уверены!
44
Иов — библейский проповедник, на которого бог насылал всяческие несчастья, чтобы испытать его.