— Значит, по-твоему, мне надо сказать так: «Новую заповедь даю вам — убивайте друг друга»? — сказал фокусник.
— Так ведь это та же самая заповедь, только вывернутая наизнанку, — сказала чернокожая девушка. — И как ты ее ни крути, из нее не получится твердого правила, которым можно было бы всегда руководствоваться в своих поступках. Знаешь, эти твои заповеди на все случаи жизни — все равно что пилюли, которыми торгуют вразнос: в одном случае из двадцати они, может, и помогут, но в девятнадцати ничего не стоят. Кроме того, я ищу вовсе не заповеди, я ищу бога.
— Продолжай свои поиски, и бог да пребудет с тобой! — сказал фокусник. — В поисках его такие, как ты, непременно пройдут мимо меня. — И с этими словами он исчез.
— Пожалуй, это самый удачный твой фокус, — сказала чернокожая девушка, — хоть мне и очень жаль расставаться с тобой. На мой взгляд, ты человек премилый и намерения у тебя самые добрые.
Пройдя еще с милю, она встретила старого-престарого рыбака, который тащил на плечах огромный собор.
— Осторожнее! Он же переломит твой бедный старый хребет, — вскричала она, бросаясь к нему на помощь.
— Не переломит! — бодро ответил он. — Я — камень, на котором воздвигнута эта церковь[49]
— Но ты же не камень, и этот храм слишком тяжел для тебя, — сказала она, ожидая с минуты на минуту, что он рухнет, придавленный собором.
— Не бойся, — сказал рыбак с добродушной улыбкой, — он весь из бумаги, — и прошел мимо, приплясывая, так что колокола на соборной колокольне залились веселым звоном.
Не успел он скрыться из вида, как на дороге появилось еще несколько человек в черных с белым костюмах разного покроя, тщательно вымытые и гладко причесанные — они тоже несли на плечах бумажные церкви, только поменьше и не такие красивые. Все они кричали ей:
— Не верь рыбаку! Остальных тоже не слушай! Только моя вера истинная!
В конце концов ей пришлось свернуть от них в лес, потому что они принялись швырять друг в друга камнями, а так как целились они ничуть не лучше слепых, то камни летали над дорогой во всех направлениях. И потому она решила, что вряд ли найдет среди них бога себе по вкусу.
Когда они ушли или — вернее сказать — когда сражение прокатилось мимо, чернокожая девушка вернулась на дорогу и наткнулась на очень дряхлого Вечного жида,[50] который сказал ей:
— Ну как, пришел он?
— Кто пришел? — спросила чернокожая девушка.
— Тот, который обещал прийти, — ответил Вечный жид, — тот, который велел мне ждать его пришествия. Я уже совсем заждался. Если он не придет в самом скором времени, то может и опоздать, ибо если чему и учатся люди, так это убивать друг друга все в больших и больших количествах.
— Будто чей-то приход может этому помешать! — сказала чернокожая девушка.
— Но ведь он же придет во славе и воссядет одесную отца, — воскликнул Вечный жид. — Он же сам сказал. Он все уладит.
— Если ты будешь ждать, пока кто-то придет и все уладит, — сказала чернокожая девушка, — тебе придется ждать до скончания века.
Услышав эти слова, Вечный жид испустил горестный вопль, плюнул в лес и заковылял прочь.
Но к этому времени она уже окончательно разочаровалась в стариках и была рада отделаться от него. Она шла все вперед и вперед, пока наконец не дошла до бугра у обочины дороги. Тут она увидела человек пятьдесят своих соплеменников, нанятых, по-видимому, носильщиками, которые, расположившись на почтительном расстоянии от белых господ и дам, с аппетитом закусывали. Поскольку дамы были в бриджах и тропических шлемах, чернокожая девушка поняла, что они такие же участники, экспедиции, как и мужчины. Белые только что кончили обедать. Одни дремали, другие писали что-то в записных книжках.
— Что это за экспедиция? — спросила чернокожая девушка старшего носильщика.
— Она называется «Караван любознательных», — ответил он.
— А они хорошие белые или плохие? — спросила она.
— Они пустоголовые и тратят много времени, ссорясь по пустякам, — ответил он. — К тому же от нечего делать они задают ненужные вопросы.
— Эй, ты! — вскричала одна из дам. — Проходи, не задерживайся. Нечего тебе здесь торчать — только людей зря в грех вводишь.
49
По евангельской легенде, Христос дал апостолу Симону имя Петр, что по-гречески значит «камень», и добавил: «На сем камне я создам церковь мою».
50
В одной из христианских легенд рассказывается, что некий еврей, оскорбивший Иисуса, осужден на бессмертие и на скитания по свету до второго пришествия Христа.