Классическим периодом истории Новгорода считается XII—XV вв. Учитывая характер новгородских былин, есть основания полагать, что они создавались именно в этот период, скорее ближе к его верхней границе.
Система социального устройства Новгорода была довольно сложной и противоречивой. Ее динамика — отнюдь не всегда поступательного изменения, ее механизм разрешения социальных конфликтов и отношения между разными группами даже в пределах одного класса (например, бояр или купцов) еще не изучены в достаточной степени. Похоже, что в Новгороде постоянно существовало несколько центров (институтов) власти, подкрепляемых, в свою очередь, различными неформальными социальными объединениями. Силу каждого из них ослабляла очень заметная тенденция к социальному равновесию («миру»), жесткая регламентация правил социальных отношений и противодействие других центров власти.
Важным общественным институтом Новгорода долгое время была власть князя, сведенная в конце концов к роли наемного военачальника.
Белое духовенство во главе с архиепископом — дом святой Софии — нередко выступало посредником и миротворцем в постоянных конфликтах социальных классов и группировок и постепенно превратилось едва ли не в самого крупного землевладельца республики. С белым духовенством на разных поприщах и все успешнее конкурировало черное духовенство, институт монастырей во главе с архимандритом, избиравшимся на общегородском вече, причем некоторые новгородские монастыри со временем стали проводниками политики Москвы. О значении духовенства в общественной жизни Новгорода напоминает колоритный образ старчища Перегрюмища (от слова «пилигрим») в былине о Василии Буслаеве.
Существенное значение в жизни города имела система кончанской администрации. Она образовалась преимущественно на базе боярских фамилий (кланов) каждого из концов города. Быть может, выделившиеся из былой родо-племенной верхушки, некоторые боярские фамилии, к числу которых былина относит и Василия Буслаева, владели в черте города крупными земельными участками, где подчас имелось по несколько усадьб со множеством жилых зданий и хозяйственных построек. На территории боярских усадьб, помимо челяди, приказчиков, наемных воинов и даже «своих» священников, жило немало зависимых от бояр вотчинных ремесленников: возможно, отголоском этого положения является упоминание в одном из вариантов былины того, что на призыв Василия Буслаева к нему «идут шильники, мыльники, игольники» (Ончуков ПБ, № 88). Многочисленное население боярской усадьбы представляло собой внушительную силу, способную оказать своему патрону помощь, включая военную, в бесконечных внутригородских спорах и конфликтах. О необходимости иметь дружину говорит Василию Буслаеву мать:
В борьбе между кончанскими группировками, как правило, решалось, кого следует избрать на разные выборные должности, в том числе и посадником, главным администратором Новгорода, к которому не очень последовательно переходили прерогативы князя.
Результаты археологических раскопок последних десятилетий побудили ряд ученых весьма радикальным образом пересмотреть вопрос о вечевом народоправстве и характере социальных отношений в Новгороде[19]. Ныне стали говорить о преобладающей, если не исключительной, социальной роли боярских фамилий, считая, что боярская патронимия являлась «главной ячейкой» социальной организации Новгорода. Эта категоричная экстраполяция основана главным образом на результатах сравнительно небольших раскопов, точнее, преимущественно раскопа в Неревском конце города. Относясь с должным уважением к конкретным результатам многолетних археологических работ, о чем свидетельствует их использование здесь, мы вместе с тем полагаем, что не следует абсолютизировать несомненно существенную социальную роль бояр в Новгородской республике. Абсолютизация верных в определенных пределах выводов уводит от поисков истины. Тенденцию к исключительно боярской олигархии или отдельные короткие периоды сугубо боярского правления, очевидно, нельзя отождествлять с окончательным установлением боярской олигархии к концу существования боярской республики. Именно торжество наконец утвердившейся боярской олигархии, как справедливо и неоднократно подчеркивал В. Л. Янин, отвратило другие социальные классы от бояр и ускорило падение Новгорода. Нет никакой «суровой» необходимости видеть роль бояр почти или вовсе в статичном состоянии и распространять заключения об их роли на всю территорию и на всю историю («глубину культурного слоя») Новгорода. Социальные интересы даже верхних слоев, даже одного новгородского боярства чаще, наверное, не совпадали, нежели совпадали. Конкретное соотношение сил в новгородском обществе и между разными центрами (институтами) власти скорее всего никогда не было однозначным, оно постоянно менялось, и его переменные качества еще предстоит открыть и проследить на протяжении истории Новгородской республики.
19