Вперемежку с боярскими усадьбами находились земельные участки, где жили купцы, землевладельцы-небояре, свободные ремесленники и др. (по грамотам и летописям, «житьи и черные люди»). Формально они делились на десять сотен и руководились избранными соцкими. Во главе соцких стоял выборный тысяцкий, деливший власть с боярским посадником. Система сотенной администрации, пока еще недостаточно изученная, существовала параллельно с системой кончанской администрации на протяжении всей истории республики. Она подкреплялась цеховыми объединениями ремесленников и купеческими товариществами (корпорациями). К числу последних относится самое раннее из них «Иваньское сто», объединение купцов-вощаников, образовавшееся в XII в. при церкви Ивана Предтечи на Опоках, что и поныне стоит близ Торга. Можно допустить, что пользующийся расположением водяного купец Садко бросал вызов не всему Новгороду, а его купцам.
Свободное население Новгорода — в не всегда определимых формах, в том числе и на вечах улицы, конца, города, — принимало участие в формировании органов самоуправления на всех уровнях от улиц и сотен (уличанские старосты и соцкие) до Совета господ и высших выборных должностей. Полноправные граждане, несомненно главным образом бояре и другие зажиточные люди, именовались «новгородскими мужами». Этому термину в былинах соответствует переосмысленное выражение «новгородские мужики». Обоим терминам придается характер этнического определителя, посредством которого выражалось этническое самосознание новгородцев[20].
Своеобразной общественной формой были объединения прихожан — братчины — при уличанской или кончанской церквах. Соответствующие престольные праздники отмечались прихожанами вскладчину, на общем пиру, который также назывался братчиной. По новгородским былинам из сборника Кирши Данилова, братчина справлялась на николин день и потому названа Никольщиной.
Ритуальные общественные пиры на Руси, как и в других странах, возникли, вероятно, еще до принятия христианства, а продолжали организовываться и в XX в. Первое упоминание о братчине известно по Ипатьевской летописи под 1159 г. и относится к событиям в Полоцке[21]. Всегда находилось много желающих прийти на пир. Однако, согласно обычаю, неоднократно подтверждавшемуся официальными грамотами, «незваным» категорически запрещалось приходить на братчину, а братчинам разрешалось прогонять всякого, кто являлся без приглашения. Судя по новгородским былинам из сборника Кирши Данилова, лишь большой взнос мог избавить незваного гостя от оскорблений и изгнания.
В братчине обычно пили брагу и пиво. Братчинное пиво называлось «кануном» (в переводе с греческого — «законный обед»). Для приготовления «кануна» все участники братчины приносили солод и ячменную или овсяную муку. Приношения ссыпались вместе, и долю каждого участника называли сыпью. Позже натуральная сыпь нередко заменялась деньгами: по текстам сборника Кирши Данилова, Василий Буслаев платит за своих товарищей сыпь немалую — «за всякова брата по пяти рублев», а Садко только за себя платит пятьдесят рублей.
Все организационные дела по братчине осуществлялись выборным братчинным старостой, который в былине о Василии Буслаеве из сборника Кирши Данилова ошибочно назван церковным старостой. Братчина считалась юридическим лицом, ей были подсудны все споры и конфликты, возникавшие на пиру: «А братьщина судить как судьи»[22]. На братчинах, видимо, широко обсуждались общественные и частные дела, вспоминались старые обиды и неразрешенные конфликты. Количество выпитого «кануна» подогревало страсти, отчего, как констатировала одна из многочисленных грамот, на братчинах «чинитца душегубства и татьба, и иных лихих дел много»[23]. По варианту из сборника Кирши Данилова, кулачный бой, переросший в борьбу Василия Буслаева со всем Новгородом, начался со случайной потасовки на братчине и последовавшего затем спора. На братчине же, по тексту из этого сборника, спорит с новгородцами Садко.
20
Подробнее об этом:
21
ПСРЛ, т. II. СПб., 1908 (М., 1962), стлб. 495. Подробнее о братчине см.: