Архангельская (беломорско-мезенско-печорская) эпическая традиция своими напевными формами заметно отличается от традиции прионежско-пинежского стиля, к которой примыкает и сборник Кирши Данилова.
На Архангельщине распространены ансамблевые формы сказительства, ансамблевые причитания («стихом причитывать»), когда основной сказитель или основная плачея декламационно зачинают стиховой напев, а подстраивающиеся голоса растягивают мелодическую формулу и приводят ее к устойчивому распевному кадансу.
Эта традиция выработала формульные каноны одностиховых эпических напевов монументального стиля, которые А. Л. Маслов классифицировал как напевы «полного эпического размера». Они в равной степени выразительны и в одиночном исполнении. Краткие напевные формулы декламационного склада, не связанные с ансамблевой традицией, здесь представляют исключения (Приложения, № 12, 13).
Былину «Садко у морского царя» Ф. Т. Пономарев из д. Верхняя Золотица Зимнего берега Белого моря, по собственному определению, пел «особенным, веселым напевом» (Труды Музыкально-этнографической комиссии, т. 1, № 40; в нашем издании — № 12). А. В. Марков необоснованно связывал его с плясовой «Ах, вы сени...» (Белом. былины, с. 491, сноска). Подобное сравнение рябининского «Вольги и Микулы» с песней «Ах, вы сени...» предпринял в свое время Ф. Е. Корш в работе «О русском народном стихосложении» (Былины, вып. 1. СПб., 1897, с. 8). Навязанная былинам «плясовость» послужила в дальнейшем толчком к «оскоморошиванию» кратких напевно-декламационных эпических форм в терминологии исследователей.
Напев былины «Про Василия Буслаевича» М. Г. Антонова из д. Усть-Низема на Мезени (№ 13) выявлен по перечню исполнявшихся на него сюжетов в кн. «Былины Севера» (т. I, с. 62) и нотной публикации с текстом «Поездки Ильи Муромца» («Былины Севера», т. I, напев III, который переподтекстован нами). Характер интонирования напоминает напевы прионежско-пинежской традиции.
На всей территории Архангельщины основными эпическими напевными формулами являются две метрически разные формулы «полного эпического размера» (по Маслову):
1 + 9 восьмых = 3.2333.33 (печорская разновидность)
— » — = 3.2333.222 (мезенско-беломорская разновидность)
7 + 7 четвертей = 1.34.42 (печорская разновидность)
7 + 6 четвертей = 1.34.32 (мезенско-беломорская разновидность).
Выразительный, мерно льющийся орнаментированный напев В. И. Лагеева из с. Усть-Цильма на Печоре в его былине о Василии Буслаевиче (№ 14; ФА ИРЛИ, МФ 699.02) единственный в нашем издании представляет первую каноническую архангельскую формулу.
Со второй формулой связаны напевы Т. С. Кузьмина из д. Тельвиска на Печоре (№ 15, Садко, Василий Буслаевич), Е. Д. Садкова из д. Немнюга на Кулое (№ 16, Садко), И. А. Чупова из д. Кильца на Мезени (№ 17, Хотен Блудович), В. Я. Тяросова из д. Дорогорское на Мезени (№ 18, Василий Буслаевич).
При неукоснительном следовании каноническим конструкциям формул сказители на каждый напев накладывают отпечаток своей индивидуальности, выдерживая мелодические признаки местных эпических школ.
Напев И. Е. Чупова из д. Кильца на Мезени (№ 19, Василий Буслаевич) отличается от вышеуказанных канонических форм песенным, строфическим складом мелодии (двухстиховой напев), хотя в тексте повторов стихов нет.
Ансамблевые формулы архангельских былин с их распевностью, иногда даже словообрывами обратили на себя внимание А. М. Астаховой, которая в этой стиховой организации находила определенное сходство с былинными песнями донских казаков[45].
Донские былинные песни — явление отличное от сказительского искусства. Это — лирические хоровые песни об эпических героях и событиях, песни с широкораспевной мелодической тканью и развитым многоголосием. Пространные внутрислоговые распевы слов, словообрывы, повторные пропевания отдельных стихов в строфах затрудняют продуктивное восприятие текстов со стороны. Да здесь слушатель и не предполагается. Это — песни всеобщие, распеваемые общиной «для самих себя». Сказитель не выявлен, как в архангельских сказительских ансамблях (см. № 20, 21, 22, былины о Садко).
На Дону, по-видимому, существовал и другой стиль эпического пения, который, судя по описанию А. М. Листопадова, мог иметь черты сходства со стилем архангельских сказительских ансамблей[46]. К сожалению, описав слышанное исполнение былины в самосопровождении сказителя на рыле́ (донской лире), при «подголашивании» помощника, Листопадов не сделал фонозаписи, и мы не имеем нотного образца[47].
45
Астахова, т. II, с. 690. А. М. Листопадов, который считал исконную природу былин хоровой, а сказительский стиль — «порчей» традиции, приводил факты наличия культуры эпоса на Русском Севере в качестве доказательства своей идеи.
46
Совпадение метроритмических формул архангельских былинных напевов и донских см.: Русский фольклор, т. X. М. — Л., 1966, с. 144. Еще более разительно совпадение с помещенным там образцом напева с донской былиной — печорского напева: Былины Печоры и Зимнего Берега. М. — Л., 1961, с. 521, № XXIII.