Его начало традиционно для казачьих вариантов, с той, однако, разницей, что город, в котором похваляется Садко, прямо не назван. Вероятнее всего, этот город — Москва, ибо похвальба героя по своему смыслу наиболее уместна именно в Москве. В этом отношении каргальский вариант прямо предшествует казачьим текстам с упоминанием Царьграда (ср. № 48—51). Он занимает как раз промежуточную эволюционную ступеньку между предшествующими текстами с местом действия в Новгороде и последующими казачьими песнями, где Москва отождествляется или подменяется эпическим Царьградом. Только в каргальском варианте имеется четкое противопоставление Новгорода московскому князю по размерам богатства. В рамках фольклорной традиции это противопоставление не могло быть создано позже XV в. и в собственно казачьей среде. Но оно могло культивироваться среди донских казаков, находившихся в изначальной оппозиции к Москве. Каргальский вариант и служит одним из фольклорных образцов, получивших хождение среди казаков из-за того, что Москва в нем изображается отнюдь не лестным образом. Примечательно также, что московский властитель назван князем, а не царем, как это стало в XVI в. Так каргальский вариант, записанный лишь теперь, неожиданно донес до наших дней важные детали повествования, свидетельствующие о том, что былина о Садке после новгородского этапа возникновения и бытования имела — помимо севернорусского и поволжского этапов — также и «московский» этап, с прямым противопоставлением Новгорода Москве. Обнаружение каргальского варианта позволяет считать, что былина о Садке бесспорно возникла и бытовала еще до падения Господина Великого Новгорода.
Что касается желания Садка купить «любую княжну заморскую» без согласия московского князя, то нам оно непонятно. Мы не знаем, чем оно обусловлено и что за ним скрывается, и не встречаем в других текстах что-либо похожее.
ПРИЛОЖЕНИЕ II
1. Предание о Черном ручье. Печатается по тексту сообщения: И. Куприянов. Предание о Черном ручье. — Вестник Русского географического общества, 1853, ч. 7, отд. VIII, с. 25—26. Изложенная И. Куприяновым быличка, по всей вероятности, принадлежит творчеству прибалтийских финнов[145] и попала в русскую фольклорную традицию за счет их ассимиляции. Возможно, что она при этом подверглась некоторой переработке. Русские параллели к ней неизвестны, за исключением помещенной выше (№ 30) сказки о Садке в записи А. А. Шахматова.
В быличке есть определенная искусственность, нелогичность даже с точки зрения верований: если Черный ручей впадает в Ильмень-озеро, то ему нет никакой необходимости искать посредника для общения. Причиной нелогичности стало чрезмерное очеловечивание Ильмень-озера, раздвоение его на собственно озеро и некоего «высокого мужчину в синем кафтане», который предпочитает проводить время не в озере, а в Новгороде. Сходный мотив — пребывание брата «водяной девки» в городе, далеком от родной реки, — присутствует и в записанной А. А. Шахматовым сказке о Садке.
2. Рыбий клеск. Печатается по тексту сб.: Ончуков СС, № 230. Записано в XIX в. в с. Ме́гра Лодейнопольского у. Олонецкой губ. Событие рассказа по месту действия отнесено к Пудожскому у. той же губернии. Нам неизвестно, чтобы эту быличку записывали где-либо еще.
145
На это указывал еще В. Ф. Миллер, опираясь на эстонские параллели: