По совету матери невеста, приехав во двор жениха, не принимает дары и не сходит с коня, пока жених не отдал ей ключи от темницы и не позволил освободить ее братьев[159]. Этот текст мог бы послужить прекрасной концовкой для былины «Хотен Блудович».
Из разговора двух братьев служанка узнает, что они посажены в темницу их шурином-царем. Она сообщает об этом царице, и та освобождает своих братьев[160].
На пиру царь Степан сватает за своего верного слугу Лазаря Милицу, сестру девяти Юговичей. Братья хватаются за сабли, чтобы убить царя. Но старый Юг-Богдан останавливает их, смотрит в книги «старославне» и объявляет сыновьям, что Милица — суженая Лазаря[161]. Так в эпосе описана женитьба будущего князя Лазаря, героя знаменитой Косовской битвы 1389 г.
Павле Покрайчич приехал посмотреть на сестру двух братьев, а они его смертельно ранили и отнесли в его дом. Павле посылает свою сестру за их сестрою и прощается с ней[162].
Митар продал коня и купил свирель, чтоб играть каждый вечер у ворот белой Райны. На звуки свирели из ворот вышла не Райна, а ее четыре милых брата. Они схватили Митара, отвели в лес и погубили. В воскресенье на всех девушках белые платья, а на белой Райне — черное. Навстречу ей идет старая мать Митара и проклинает ее[163].
Девять братьев зазвали милого их сестры к себе в гости и, послав сестру за вином в погреб, зарубили его[164]. Девять братьев увидели в праздник у молодца вышитый их сестрой платок и погубили его[165]. Девушка любит молодца, но опасается своих братьев: они у ворот стоят, ножи держат и ждут, чтоб порубить ее с милым на кусочки, самые маленькие кусочки, что муравью ноша[166]. Заметив, что молодец конем играет и их сестру преследует, братья хватают молодца и сажают в темницу на три года[167].
Павел ехал лесом зеленым, лес Павла тихо спросил: «Женат ли ты, Павел, или нет?» — «Не женат и не женюсь, пока не возьму девушку Марийку, сестру девяти братьев». Это услыхали Марийкины братья, сделали башню из кремня и двери из олова, заперли сестру. Сидела Марийка девять лет, соткала девять рубашек, а десятую спереди вышила. И тогда сказала: «Загреми, небо, громами, ударь молниями, разбей эту башню из кремня, разломай двери из олова, чтоб увидела я любимого Павла: все ли еще ездит на сером коне, все ли еще носит саблю и шапку набекрень!» Услыхали это Марийкины братья, отдали ее за Павла, а она им подарила по рубашке[168].
С полудня девушка расплакалась, да было бы из-за чего, а то не из-за чего: проехал мимо один молодец, сорвал у девушки с головы пестрый венок. Закричала девушка что было мочи: «Где вы, мои девять братьев? Где бы вы ни были, будьте здесь, поле и лес сетями окружите, поймайте этого молодца!»[169] Было у Яны семь братьев, и все они охотники, на охоту ходили и поймали славную добычу — парня «сѣ́рбянче». Из жалости его не погубили, из милости его к себе привезли, своим шурином сделали — женили на Яне.
Полагаем, что этих примеров достаточно для того, чтобы говорить об общеславянском характере эпического отношения между братьями, их сестрой и претендентом на нее[170]. В нем первоначально отразились времена, когда в пределах «рода-племени» (одной этнической единицы) все люди одного поколения считались между собой братьями и сестрами. Им запрещались взаимные браки и вменялось искать себе суженую (суженого) в другом «роде-племени». Судя по сравнительному материалу других народов мира, ибо у славян, кроме обряда умыкания, эти брачные установления вживе не сохранились, обычно два или четыре «рода-племени» были связаны между собой договоренностью отдавать своих девушек в жены и получать чужих. Однако бесконечные миграции славян, неизменно сопровождавшиеся военными столкновениями, постоянно приводили к нарушению и разрыву связей между «родами-племенами», а необходимость поиска женщины за пределами своего «рода-племени» естественно создавала различные конфликтные ситуации, когда «братья» защищали свою «сестру» от нежелательного, по их мнению, чужака. Эти ситуации по мере их обобщения и отражались в песнях и сказках, благодаря чему создавалась преемственность в передаче норм народного быта.
Начало процесса названных брачных установлений, возможно, восходит к далеким временам древнеевропейской общности, когда славяне и германцы еще не совсем разделились. Во всяком случае, в письменном эпосе германцев обнаруживаются сходные со славянскими, но иные и, пожалуй, эволюционно более поздние ситуации: в «Старшей Эдде» Гудрун мстит своему мужу Атли за убитых братьев, в «Песне о нибелунгах» Кримхильд мстит братьям за смерть своего первого мужа Зигфрида.
159
161
Српске народне пјесме. Скупио их и на свијет издао В. С. Караџиħ. Књига друга, у којој су пјесме јуначке најстарије. Београд, 1958, № 31.
163
164
«Сборник за народни умотворения и народопис», кн. 46, дял първи. София, 1953 № 241. Сходная песня есть и у сербов-лужичан.
165
Народне песме македонски(х) бугара. Скупио С. И. Верковик. Београд, 1860, № 292 (далее — Веркович).
170
Еще примеры в связи с былиной «Хотен Блудович» см. в работе: