Нас очень удивляли масштабы мирового интереса к нашим делам. «Третий путь», ныне почти забытый, считался тогда самым прогрессивным в мире. Герхард Шрёдер, новоявленный федеральный канцлер ФРГ, хотел с нами сотрудничать. Во время предвыборной кампании в Германии мы с Дэвидом Милибандом отправились в Ганновер на встречу с Франком-Вальтером Штайнмайером и остальными членами шрёдеровской команды; заодно заехали в Штутгарт пообщаться с Бодо Хомбахом, одним из шредеровских ключевых политических консультантов. Через несколько дней после победы Шрёдера я вновь увиделся с Бодо, уже обосновавшимся в Бонне, в здании администрации Канцлера. Бодо выставил бутылку превосходного местного красного вина, по его выражению, «либерализованную из Гельмутова погребка»; я предложил набросать совместный проект реформирования социал-демократической модели. Увы, результат сею труда — «манифест Хомбаха — Мандельсона»[162] — немало способствовал политическому краху Шрёдера внутри социал-демократической партии Германии и вынудил его отказаться от дальнейшего прямого политического сотрудничества с нами. Впрочем, Шрёдер продолжал действовать как верный член интернационального кружка сторонников «третьего пути»; удивительно, сколько идей, изложенных в манифесте, были затем внедрены Шрёдером — канцлером Германии. На сегодня «третий путь» себя исчерпал, но дайте срок — новое поколение прогрессивных политиков опять возьмет его на вооружение, пусть и под другим названием. Ибо проблемы никуда не делись, и левоцентристским партиям придется искать решения в том же самом политическом пространстве.
Понятие «блэризм» появилось, едва Тони покинул пост премьер-министра — и отчасти по контрасту с тем, что последовало за его уходом. Брэнд Тони — сочетание экономической стабильности с радикальным реформированием социальной сферы и сильной внешней политикой — пожалуй, временно вышел из моды, но от этого не потерял статуса грамотной политической философии. Интерес к нему, несомненно, еще возродится. Ибо Тони сместил центр тяжести британской политики; сместил так, что качание продолжается до сих пор. Никому не дано перечеркнуть либеральные экономические реформы Маргарет Тэтчер; точно так же никому не дано перечеркнуть реформы Тони Блэра в социальной сфере. В настоящий момент правительство Блэра поминают больше в связи с политическими технологиями, чем в связи с политической стратегией. Однако к тому времени как о периоде правления Тони станут писать в учебниках истории, ситуация изменится с точностью до наоборот — ведь истина в том, что мы преуспели именно в стратегии, а вот технологии-то как раз повинны в нашем поражении.
Глава восьмая. «Клевета столь же вредоносна для республики, насколько полезны публичные обвинения»
Макиавелли не приходилось иметь дела с британской прессой или круглосуточными новостными телеканалами, однако он прекрасно представлял себе всю важность такого понятия, как имидж. Уже в XVI веке он советовал правителю учиться прикрывать «лисью натуру», быть «изрядным обманщиком и лицемером»[163].
«Государю, — пишет Макиавелли, — нет необходимости обладать всеми названными добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими»[164]. И распространяет мысль:«...государь должен бдительно следить за тем, чтобы с языка его не сорвалось слова, не исполненного пяти названных добродетелей. Пусть тем, кто видит его и слышит, он предстает как само милосердие, верность, прямодушие, человечность и благочестие... Ибо люди большей частью судят по виду, так как увидеть дано всем, а потрогать руками — немногим. Каждый знает, каков ты с виду, немногим известно, каков ты на самом деле, и эти последние не посмеют оспорить мнение большинства, за спиной которого стоит государство»[165].
Совет на сто процентов справедлив и для современных лидеров. Люди видят лишь то, что находится у них прямо перед глазами; редкий представитель электората способен заглянуть глубже. Суждения о лидере прямо вытекают из увиденного. И в США, и в Британии я выслушал немало советов, как грамотно смотреть предвыборные теледебаты, но лучший из всех — смотреть их с выключенным звуком. Будущий победитель — тот, у кого глаза не бегают и кто стоит спокойно, а не жестикулирует и не дергается — а вовсе не тот, за кем первенство в споре. Вот и причина, почему политики столько внимания уделяют искусству себя подать, особенно же — подать средствам массовой информации, которые подобны зеркалам; от того, как СМИ «преломят» образ политика, зависит восприятие его электоратом.