Урок мы усвоили: все факты рано или поздно выходят наружу. Сознаваться в собственной глупости — неприятно; до последнего надеешься, что спасет дозированная выдача подробностей. На самом деле такой путь приводит к обратным результатам. Окружающие подозревают вас в куда более тяжких грехах. Гораздо продуктивнее избрать стратегию полной прозрачности, сразу изложить дело в деталях. Скандал с Экклстоуном тянулся всего две недели — но, будучи нашим первым скандалом у власти, казался бесконечным.
Ваш покорный слуга вдобавок впервые ощущал, что огонь направлен конкретно на него. Позвонил мой отец, выразил мнение, что происходящее — это мой личный Уэстленд (мой брат в свое время оказался среди фигурантов скандала с вертолетами компании «Уэстленд» и также пережил пару пренеприятных недель). «Индепендент» напечатала статью, в которой называла меня фанатом «Формулы-1». Пришлось писать в редакцию и объяснять, что я «феррари» от «фиата» не отличу.
Все дело казалось нам чем-то вроде лейкопластыря, который от пальцев не отодрать. Тони буквально сон потерял. С дальновидностью, для меня самого неожиданной, я предрек неминуемое окончание этой истории и неминуемые в будущем куда более серьезные скандалы. Робин Батлер высказался Тони, что истинная проблема — в его, Тони, чрезмерной зависимости от политических консультантов вроде вашего покорного слуги. Сам Робин отговаривал Тони от встречи с Экклстоуном, хотя и не знал, что Экклстоун является спонсором. Впрочем, Робин был совершенно прав: в подобных обстоятельствах вина ложится на главу администрации.
Порой скандалы — это результат «косяков», не поддающихся логическому объяснению. В пример можно привести скандал, связанный с письмом премьер-министру Румынии с просьбой о поддержке в приобретении сталелитейного предприятия[187] (2002). Для меня не было секретом, что Лакшми Миттал — донор лейбористской партии; учитывая случай с Экклстоуном, я убедил бы Тони не отправлять это письмо, если бы знал о предложении. Однако младший личный секретарь по внешней политике, служащий в Номере 10, насчет донорства Миттала был не в курсе. Не знал о нем и наш посол в Бухаресте. Оба решили, что со стороны премьер-министра письмо будет уместным, тем более что Министерство торговли и промышленности тоже написало. Факт написания и отправки письма вскрылся, и мы просто не сумели убедить людей, что такая ситуация возможна на Даунинг-стрит — в одной части здания пишут письмо, а в другой об этом ни сном ни духом. В итоге еще две недели нас поливали грязью; в умах британских граждан мы запечатлелись в соответствующем виде. Потом выяснилось, что отмыться куда как трудно. Снова в глазах общественности ваш покорный слуга играл «роль без слов»; все были убеждены, что злополучное письмо мной одобрено, что я наверняка обсуждал дело с нашим послом в Бухаресте, Ричардом Ральфом, которого знаю по посольству в Вашингтоне (мы действительно за десять лет до описываемых событий работали вместе, но с тех пор не общались). Программа «Новости в час дня» посредством искусной компоновки высказываний бывшего посла Великобритании в США Робина Ренвика попыталась убедить аудиторию в том, что я подменил пресловутое письмо. Я же ничего такого не делал.
Так уж исторически сложилось, что финансовые скандалы выпадают на долю лейбористов, в то время как консерваторам достаются скандалы сексуальные. Поначалу казалось, что и мы не отступим от традиционной канвы, однако вскоре выяснилось, что в плане секса мы не отстаем от верхушки консервативной партии. В десять утра 27 октября 1998 года мне позвонил Джек Стро, тогдашний министр внутренних дел, и сообщил новость, от которой у меня дыханье сперло, а именно: заместитель уполномоченного Лондонской полиции только что по телефону утверждал, будто бы Рон Дэвис, госсекретарь по делам Уэльса, обратился в полицейский участок на юге Лондона с заявлением о том, что его ограбил чернокожий «мальчик по вызову». На самом деле все оказалось гораздо сложнее. Через несколько минут Джек перезвонил, уже имея на линии этого самого заместителя уполномоченного. По словам зама, Рон Дэвис курсировал по Клэпхем-коммон, где «снял мальчика», с ним отправился к себе домой, чтобы заняться сексом, а «мальчик» оказался вором и с бог весть откуда взявшимися подельниками ограбил Рона. Я потребовал подробностей сего эксцентричного случая; зам заверил, что говорит правду (потом всплыли некоторые несостыковки). Я отыскал Тони (он позировал для печатного издания в официальной гостиной), изложил новость, получил задание вызвать Рона в «логово». Рона я поймал по мобильнику. Он примчался на Даунинг-стрит прямо из полицейского участка. Вообще-то Рон отличается изворотливостью, но тут он был совершенно подавлен, и в его объяснения верилось с трудом. В «логове» он отказался сесть, ходил кругами и говорил. Задавал вопросы, желая выяснить, что именно полиция нам поведала. Отрицал факт гомосексуального полового акта; в то же время его версия событий не выдерживала никакой критики. Тони все спрашивал, почему Рон отпустил служебную машину и вступил в разговор со злополучным растафарианцем, который, по утверждениям Рона, пригласил его отведать карри и выпить пива. С каждым словом история делалась все неправдоподобнее. Рон усиленно запутывал следы.
187
Индийский миллиардер Лакшми Миттал пожертвовал лейбористской партии 125 тыс. фунтов. Вскоре после этого его компания «Inin group» подала заявку на покупку румынской государственной сталелитейной корпорации «Sidex». выставленной правительством на приватизационный аукцион. Румынский премьер Адриан Настасе получил от Блэра письмо с рекомендацией продать «Sidex» корпорации Миттала, каковая сделка могла бы облегчить Румынии вступление в Евросоюз.