Просматривая свои дневники, я буквально на каждой странице натыкаюсь на упоминания о двух проблемах. Первая — это постоянные попытки уладить ситуацию с Северной Ирландией. Вторая — бесконечные перечисления необоснованных требований или нелепых действий Гордона Брауна. Сейчас трудно понять, почему Тони это терпел — и как у него хватало терпения. Ясно же: надо было сразу гнать Гордона в три шеи или по крайней мере угрожать увольнением в соответствующих выражениях, чтобы не заносился. Впрочем, сомнительно, чтобы Гордон в принципе мог не заноситься. Амбиции растравляли ему душу; остановить его было невозможно. Макиавелли справедливо отмечает: «Столь сильно обаяние власти, что жажда ее целиком охватывает человеческое сердце, и оно уж не оставляет амбицию, сколь бы высоко человек ни поднялся».
Пожалуй, без дофинов лидерам легче бы жилось. Без сомнения, принцы Уэльские веками были для британских монархов как бельмо на глазу. Конечно, отсутствие явного преемника не спасло Маргарет Тэтчер в 1990 году. Однако если лидер не желает становиться жертвой шантажа, ему следует иметь нескольких потенциальных преемников, на выбор, и поощрять их к соперничеству. Лидер должен быть уверен, что ни у одного из его коллег влиятельность не выйдет за известные пределы, и пресекать такую напасть в зародыше, пока цена ее не стала слишком высока. Макиавелли советует справляться с подобными ситуациями на ранних стадиях, ибо самое главное для государя — «вести себя с подданными так, чтобы никакое событие — ни дурное, ни хорошее — не заставляло его изменить своего обращения с ними, так как, случись тяжелое время, зло делать поздно, а добро бесполезно, ибо его сочтут вынужденным и не воздадут за него благодарностью»[114].
Потенциальным же преемникам полезно заранее подумать о том, что они станут делать, получив власть. Им не следует бояться соперничества на выборах — напротив, нужно рассматривать выборы как шанс поднять ту или иную проблему и получить право делать то, что они затеяли. Можно при желании дистанцироваться от своих предшественников, однако нельзя чернить их, нельзя вызывать их недовольство — иначе предшественники прочно засядут в Палате общин и станут, подобно Теду Хиту, плести интриги, каковое плетение существенно осложнит жизнь новоиспеченному правителю.
Тони всегда выигрывал в политических битвах. Гордону не удавалось остановить замыслы Тони — он только замедлял и усложнял процесс, и в итоге Тони не смог пожать плоды своих реформ, пока лейбористы оставались у власти. В целом период премьерства Тони отмечен прискорбной потерей времени и напрасной тратой усилий. Гордона называли «мягким левым» старой закалки; более левым, чем Тони, «настроенный» на представителей «Средней Британии», колеблющихся и потому способных создать перевес; называли справедливо. Но бунтовал Гордон не по причине идейных разногласий. Он поставил себе единственный вопрос: «Кому править?»; вопрос, который красной нитью проходит через все написанное Макиавелли.
Нашему вниманию Макиавелли представляет многих правителей, «приобретших власть злодеяниями»; один из них — сицилиец Агафокл. Пороки в этом человеке сочетались с «силой духа и телесной доблестью»[115]; власть он получил не по счастливой случайности, а в результате собственных стараний. Причем в процессе практиковал «убийство сограждан, предательство, вероломство, жестокость и нечестивость, а всем этим можно стяжать власть, но не славу»[116]. Таким образом, «памятуя его жестокость и бесчеловечность и все совершенные им преступления, мы не можем приравнять его к величайшим людям»[117].
Гордон в конце концов добился своего. Он стал лидером, но его дурные поступки ему аукнулись, причем довольно громко. Говоря словами Макиавелли, «силою легко заполучить титул, однако титул еще не дает силы». Что касается Тони, Гордоново поведение лишь усложнило ему управление страной и отравило пребывание на посту премьер-министра.
Глава шестая. «Что лучше: внушать любовь или страх»