Тони, наоборот, намеренно начал как «лидер единой нации», пытался объединить народ, разобщенный после правления консерваторов; вот почему популярность Тони в первые годы устойчиво росла. Однако с течением времени он стал причиной раскола в стране — из-за иракских событий и прочих проблем. Похоже, лидеру невозможно долго оставаться объединителем. Всякий раз, когда лидер делает трудный выбор, он теряет часть своих сторонников; через несколько лет имеет место раскол, итог же — поляризация электората.
В современных демократических обществах лидеры с помощью политических партий приходят к власти — и остаются у власти; лидер, забывший о своей партии в Парламенте, долго не продержится. Джеральд Кауфман пишет о том, как для лидера важно подольше и почаще пить чай с заднескамеечниками своей партии. Брюс Грокотт пытался внушить эту мысль Тони; увы, безуспешно. Члены Парламента делятся на лондонцев, которые по вечерам возвращаются домой, и холостяков и холостячек «поневоле», зависающих в чайной комнате или барах Палаты общин. Тони был лондонцем до мозга костей, даром что его избирательный округ располагался на Северо-Востоке; а если у лидера нет привычки проводить время в Палате общин, его внезапное появление в баре или чайной комнате вызывает у подданных скорее панику, нежели чувство уверенности. Бедняги думают, что грядет политический кризис. В таких случаях помогает наличие толкового личного парламентского секретаря и столь же толковых помощников-политиков — задушевные разговоры с членами Парламента (от которых зависит переизбрание) можно перепоручить им. Однако это не замена регулярным встречам лидера с «пехотой». Помню, мы приводили заднескамеечников в Номер 10 группами по двадцать человек, причем как смутьянов, так и лояльно настроенных, чтобы они задавали Тони вопросы и сообщали о своих тревогах. По понедельникам, вечером, мы устраивали внутрипартийные совещания; доступ туда был открыт для всех лейбористов — членов Парламента, что обеспечивало своевременный «выпуск пара», а также давало возможность толкнуть вдохновенную речь. Избранный парламентский комитет лейбористов заседал в кабинете Тони в Палате общин, всегда после парламентских запросов.
Таким образом, у Тони была возможность измерить внутрипартийную температуру. Однако в Парламенте лидер контактирует с товарищами по партии через министров.
Макиавелли пишет: «Немалую важность имеет для государя выбор советников, а каковы они будут, хороши или плохи, — зависит от благоразумия государей. Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает. Если это люди преданные и способные, то можно всегда быть уверенным в его мудрости, ибо он умел распознать их способности и удержать их преданность. Если же они не таковы, то и о государе заключат соответственно, ибо первую оплошность он уже совершил, выбрав плохих помощников»[130].
К премьер-министру вышесказанное относится в еще большей степени, нежели к государю. Ибо премьер-министру дана единственная власть — патронажная; значит, для него выбор помощников является способом увеличить свое влияние. В отличие от государя самое нахождение премьера в должности зиждется на поддержке окружения. Новоиспеченный премьер, конечно, не имеет и управленческого опыта; вселившись в Номер 10, мы не нашли писаных правил перетасовки, ибо каждому новому премьеру эту информацию от начала времен передают личные секретари, причем в устной форме, словно тайное знание. Правда, Алекс Аллан согласился подготовить для нас памятку на базе собственного опыта работы при Джоне Мэйджоре.