Эту историю понимают неправильно. Вий — образцовый Другой. Философу Бруту Вий и его друзья представляются чертями. Воля ваша, философ, у страха глаза велики. Умеете — молитесь.
Досадная аберрация зрения имеет, однако, далеко идущие последствия. Социальная философия определенного рода объявляет Другого нечистою силой и грозит ему страшным посюсторонним судом.
(КУЗНЕЦОВ)
И приглушенные рыданья
Дошли, как кровь, из-под земли:
— Зачем вам старые преданья,
Когда вы бездну перешли?!
(МОЙ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ ГЕРОЙ) Сами знаете — кто. Значение отрицательного героя для формирования сюжета трудно переоценить. Написав группу товарищей через запятую, сам того не желая, сформировал новое поколение.
Сергей! Шаргунов! Давайте знакомиться, дружить! Немедленно и навсегда. У газетчиков хорошее социальное чутье. Плохо с аналитикой: не умеют просчитать последствия собственной неосторожности.
(ПРИТЧА) Знаете, как праздновали успех футболисты прежних лет? Забив гол в матче мирового чемпионата, они делали на зеленом газоне нелепые, потешные кувырки. Кувырочки.
А теперь? Молодые львы двадцать первого века демонстрируют роскошные сальто. В два-три оборота, вперед, назад, да куда угодно. Ловкие, координированные ребята, надежда человечества.
Эти пластические этюды проходят у меня по разряду притчи. Очень хотелось высказаться на тему борьбы поколений. Перебрав десяток аргументов, я выбрал этот, наглядный, убийственный.
(МАНГЕЙМ-2) «„Новизна“ молодости… состоит в том, что она ближе к „современным“ проблемам (в результате ее „потенциально свежих контактов“…), а также в том, что она драматически осознает процесс дестабилизации и находится на его стороне. Старшее поколение тем временем остается верным той переориентации взглядов, которая составляла драму его юности.
…адекватное воспитание или обучение молодого человека встречается с трудно преодолимой сложностью — эмпирические проблемы молодого человека обусловлены иным, нежели у его учителей, набором противоречий»[21].
(МОЙ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ГЕРОЙ) Не иначе Гордон, лучший телеведущий, обещающий кинорежиссер. Хорошо бы мой положительный герой вывел на чистую воду, то бишь на голубой экран, моего отрицательного. Дал бы высказаться, разоблачил нищету корпоративной идеологии.
Хорошо бы. Хочу.
(ТИРАЖ) Менее всего я желал бы превратить этот серьезный текст в коммунальную склоку с уверенным в себе литературным критиком. Мой отрицательный герой — образ собирательный, не г-н Н., а г-н N, разница все-таки есть. Как человека массовой культуры меня интересуют не личности, а типы, не индивидуумы, но тираж. Я стану употреблять мн. ч. вместо ед. ч., но это ничего не меняет. Уходящая натура. В интервале от вчера до позавчера.
(ЛИБЕРАЛ) Почему ни в одной из российских картин, кроме сельяновских и муратовских (не путать Киру Муратову с Мурадовым Алексеем), я не узнаю себя, своих друзей и соседей? Почему я всегда узнаю вас, господа икс, зет, дубль вэ, всегда одну и ту же социальную физиономию? Наше новое кино никому в мире не интересно. Герой, победивший собственную страну, не нужен нигде. Снова и снова выдают за «народ» деклассированных алкоголиков. На самом деле за народ сойдут двадцать тысяч праведников. Может, десять тысяч. При определенных обстоятельствах будет достаточно дюжины. Почему про этих, последних, мне рассказывают каннские лауреаты Майк Ли, Аббас Киаростами или Аки Каурисмяки, а про деклассированное дерьмо — российский Союз кинематографистов в полном составе? Потому что так удобнее владеть страной. Дескать, смотрите, пьют-с. Народ-то с дрянцой. Стоит ли пояснять, кто, когда и зачем развратил доверчивых кинематографистов?
На самом деле индивидуалист, либерал — это я. Икс, зет, дубль вэ — группа риска, семья, не класс, а добуржуазный клан.
За мною никого-никого. Выжженная земля. Выжженная — не вами?
(МЕСТЬ И ЗАКОН) Вы (мн. ч.) правда не понимаете или притворяетесь?
По пунктам. Сознание человека, а тем более коллективное бессознательное значимой социальной группы крайне инерционно. Устойчивость «среднего класса» определяется не толщиной кошелька, но адекватностью сознания (бессознательного). Любимые вами «новые русские», если они действительно существуют, если они не фигура журналистской речи, — это совсем не то, на что вы надеетесь. Вы, грамотные, снова безосновательно судите по себе.
Большие деньги и власть не обязательно развращают, но уж точно — не превращают плебея в аристократа. Ваш либеральный рай будут демонтировать не пенсионеры-зюгановцы, не экстремисты из подворотни, а дети новоявленных нуворишей и субъектов власти. Причем будут делать это в самом неожиданном, невероятном, самом непрогнозируемом направлении!