Боюсь, именно они через пару десятков лет устроят вселенского масштаба шурум-бурум, чтобы нейтрализовать катастрофический разрыв между коллективным бессознательным своей родовой группы (плебс, а что же еще! если угодно, «дерёвня») и новыми социальными возможностями, которые подарили им лихие отцы. Именно эти детки, получив от отцов лишь особняки, кредитные карточки и места на верху социальной иерархии, но не получив соответствующих новому статусу социальных привычек и психологического фона, станут глубоко мучиться, страдать, испытывая трудно дифференцируемое чувство неполноценности. Мстить отцам? — безусловно, жестоко. Мы не услышим публичных жалоб, мы, кто доживет, увидим очередную российскую бузу.
Вот почему, действительно не испытывая ни малейшего сочувствия к тому, что принято называть «новыми русскими» (закономерная классовая разница — достаточная причина), я искренне желаю этому сословию устоять в будущей битве со своими сыновьями, новыми русскими революционерами. Кто успокоит детей? Детей, которые путают и всегда будут путать Павича с Каурисмяки, литературу с кино, а власть с безответственностью. Разве Передонов органически подл? Нет, Передонов не на своем месте. Роман Сологуба, главный русский роман двадцатого века, сохраняет пугающую актуальность и в двадцать первом. Мы уже проходили «крестьян» в ЦК, Политбюро и Верховном Совете, что, будем закреплять пройденное?
К сожалению, на всякую революцию рано или поздно находится своя контрреволюция. Очень хочется ошибиться.
(КУЗНЕЦОВ-2)
— Отец! — кричу. — Ты не принес нам счастья!.. —
Мать в ужасе мне закрывает рот.
Дети победителей, эти умеют ненавидеть.
(И ЕЩЕ) Хватит считать деньги. Бюджет, нефтедоллары, экономический подъем — профанация, полная чушь. Сытый дурак еще опаснее.
(КОРОТКИЕ ВСТРЕЧИ) Я привык отдавать долги. Спасибо Лимонову, это его:
Мой отрицательный герой
Всегда находится со мной.
Правда, в моем случае не глубокая привязанность, как в первоисточнике, а случайная связь. Расстаемся. Вечная любовь — это для романтиков и поэтов.
(ВНИМАНИЕ) Я целенаправленно стилизую сознание Другого. Думаю, именно в литературном журнале подобная стратегия письма оправданна и даже необходима. То, что я внутренне совпадаю со своим лирическим героем, — вещь в строгом логическом смысл е необязательная.
(СБРОД) В телевизоре ликует жизнерадостный корреспондент: россияне не дали себе умереть, в трудные времена поселившись на приусадебных участках, сроднившись с землею, обеспечив семье сносное питание.
Дурак, неподражаемый дурак. Десятки миллионов более-менее городских людей сели на землю. Теперь они недогорожане-недокрестьяне, межеумочный сброд. Межеумочное сознание, никаких «истинных ценностей». Вообще ничего подлинного.
Центральная газета тоже ликует: ведущий инженер питерского судостроительного завода, кандидат наук, построила на крыше многоэтажки теплицу: овощи, фрукты, цветы.
Додумались! Была — питерский инженер, стала — карлсон, если не малыш. Нет ничего опаснее, чем десятки миллионов деклассированных россиян. Ну разве что те, кто им когда-нибудь свистнет, кто поведет их за собою.
(МАНГЕЙМ-3) «…надлежит каждодневно прислушиваться к различиям между голосами разных поколений, каждое из которых озвучивает всякий момент времени на собственный лад»[22].
(КОРОТКИЕ ВСТРЕЧИ-2) Лучший отечественный фильм лучшего советского режиссера. Социальная точность картины беспрецедентна. Муратова описывает процесс и последствия грандиозных миграций из деревни в город эпохи неразвитого социализма, 50 — 60-х годов. Всего в полтора часа Муратова уместила содержание, которое оказалось невподым академическим институтам и грамотной общественности, коей, известно, тьмы и тьмы. Все, что случилось со страною в последние пятнадцать лет, что случится в ближайшие полстолетия, нельзя внятно объяснить, не осмыслив феномена пресловутых миграций.
Во-первых, за несколько лет до панфиловского «Начала» в картине Муратовой зафиксировано тотальное поражение мужского, то есть определенного, внятного и ответственного: героя Владимира Высоцкого перераспределяют между собой две бабы, грамотная и деревенская.
Во-вторых, за этот особо ценный и обаятельный приз (все же Высоцкий!), воплощающий естественное удовольствие, грамотная, чиновница, станет впоследствии, в 80 — 90-е, гнобить, выметать с социального поля неадаптированную, деревенскую.