История Рима стала примером того, как богатство, роскошь, нега развращают самый воинственный народ. Суровые римляне с течением времени превратились в изнеженных и ленивых созданий. Воевать за них стали арабские, берберские, германские и еще невесть какие наемники. Работать римляне также перестали, перебиваясь подачками от государства и от влиятельных патронов, они проводили время в цирке.
Рожать детей римляне перестали тоже, предпочитая радостям семейной жизни соблазны свободной любви (суровость закона Юлия, каравшего за прелюбодеяние смертью, борьбе с развратом не помогла). Италию стали заселять выходцы из Сирии, которые, в отличие от италиков, детей рожали охотно.
Традиционные культы империи стали приходить в упадок, обожествление императоров опошлило религию. Империю завоевали пришедшие с Востока вероучения. На место Юпитера и Юноны пришли Изида и Кибела, Митра и Христос. Античные традиции изрядно обветшали задолго до падения Вечного города. Когда цветущие земли Римской империи стали занимать варвары-германцы, у некогда воинственных римлян и галлов не нашлось ни сил, ни решимости, чтобы сражаться.
Параллели с современным западным миром напрашиваются сами собой. Упадок христианства, духовной основы Западного мира, интерес к восточным вероучениям (буддизму, кришнаитскому варианту индуизма, исламу), едва ли не всеобщий гедонизм, связанное с ним падение рождаемости. Приток многочисленных переселенцев с Востока, которые приносят с собою свою религию, свои обычаи, свой образ жизни.
“Борбеност” сохраняет лишь молодая и агрессивная Америка. За это и не любят левые европейские интеллектуалы Соединенные Штаты. Американцев то осуждают, то высмеивают, но одновременно и побаиваются. Побаиваются ее и боевики Аль-Каеды. Боятся ли они Европы? После унизительного покаяния правительства Дании, после трусливых и политкорректных заявлений французских интеллектуалов?
Но вернемся к роману Елены Чудиновой. Мне показалось примечательным одно обстоятельство: в ее книге нет характерного для некоторых наших писателей злорадства по поводу распада и гибели западной цивилизации. Падение Святого Престола, осквернение христианских святынь, унижение католиков воспринимаются Чудиновой как величайшее несчастье. На мой взгляд, таким образом это и должен воспринимать всякий нормальный человек. “Россияне <…> были поражены несчастием Греции как их собственным”, — писал о взятии Константинополя турками Николай Михайлович Карамзин2. Если Европа погибнет, если не станет собора св. Петра в Риме, если в храмах вместо христианской мессы будет намаз, то больно станет не только европейцам, но и всем хоть сколько-нибудь совестливым русским. “Мечеть Парижской Богоматери”, подобно всякой антиутопии, должна людей предупредить и напугать. Чудинова сравнивает свой роман с “1984” Джорджа Оруэлла. Мир в 1984 году мало походил на жутковатую картину, нарисованную британским писателем, но ведь он и рисовал ее для того, чтобы предупредить людей, чтобы не допустить торжества тоталитарных режимов во всем мире. Чудинова надеется, что ее роман поможет предотвратить создание “Еврабии”, которое при нынешних обстоятельствах выглядит как вполне возможный вариант развития Европы. Не думаю, что после книги Чудиновой, даже если ее издадут во всех странах Евросоюза, французы, немцы, англичане, итальянцы вернутся к христианским ценностям, еще больше сомневаюсь в эффективности проекта “новых теократий” (об этом Чудинова говорила в одном из своих интервью), но сама цель Чудиновой, по-моему, хороша, а ее ярость, убежденность в собственной правоте и даже самый настоящий христианский фанатизм заслуживают пусть не одобрения, но уважения3.
Сергей Беляков.
Екатеринбург.
1 Олеша Ю. Книга прощания. М., 1999, стр. 201.
2 Карамзин Н. М. История государства Российского. В 3-х кн, кн. 2. СПб., 2000, стр. 203.
3 См. также отклик на книгу Чудиновой в “Книжной полке Ирины Роднянской” (“Новый мир”, 2006, № 5). (Примеч. ред.)