Влиятельный теоретик М. Уолцер заметил, что «у Америки нет единой национальной судьбы»[613]. Социолог Д. Ронг: «Никто не выступает за «американизацию» новых иммигрантов, как это было в старые дни этноцентризма»[614]. П. Бьюкенен жалуется, что «никто не собирается остановить вторжение в Соединенные Штаты, рискуя увидеть радикальное изменение характера страны, превращение ее в две нации с двумя языками и культурами — как израильтяне и палестинцы на Западном Берегу»[615]. Известный американский политолог С. Хантингтон пишет: «Вторжение (ежегодно) более чем миллиона мексиканцев является угрозой безопасности американского общества… Это угроза нашей культурной цельности, нашей национальной идентичности и потенциально нашему будущему страны»[616]. Ныне 72 процента американцев хотели бы сократить поток иммигрантов, а 89 процентов предпочли бы объявить английский язык официальным языком Соединенных Штатов. Хантингтон предупреждает: «Если ассимиляция не удастся, Соединенные Штаты окажутся разделенной страной, создающей все возможности для внутренней борьбы и последующего разъединения»[617].
Стремление сдержать. Желание видеть свою страну и нацию единой владеет правящим слоем американцев со времен революции и войны за независимость. Один из героев этой войны Джон Джей в 1797 г. писал: «Мы должны американизировать наш народ»[618]. Томас Джефферсон полностью присоединялся к этому мнению. Наиболее упорные и настойчивые усилия в этом направлении предпринимались в конце девятнадцатого и начале двадцатого века. По определению очень активного тогда судьи Луиса Брендайса, сделанному в 1919 г., «американизация означает, что иммигрант принимает одежду, манеры, доминирующие здесь обычаи… принимает вместо родного английский язык, делает так, что его интересы, предметы восхищения становятся глубоко укорененными в американской почве и становятся полностью совместимыми с американскими идеалами и стремлениями; новый иммигрант сотрудничает с нами в достижении этих целей, обзаводясь национальным сознанием американца»[619]. Все старые пристрастия и лояльности забыты, нити прежних связей разорваны.
Ради этого единства полегли на фронтах гражданской войны 1861–1865 гг. шестьсот тысяч американцев. А президент
Линкольн в мраморе сидит над столицей под надписью «Спасителю Союза». Среди многонациональных стран Америка в этом плане уникальна — она сохранила свое единство. Среди соседей Соединенных Штатов, созданных в 1776 г., развалился Советский Союз (основанный в 1922 г.) и на глазах разваливается Великобритания (созданная в 1707 г. союзом англичан, шотландцев, уэльсцев и ирландцев).
Происходящие перемены несут с собой опасность социального взрыва.
У англоязычных в США три возможности. Они могут признать свое подчиненное положение и жить, так сказать, «параллельно», постигая, что такое быть меньшинством; они могут попытаться ассимилироваться в испанскую культуру и стать частью латинского мира; они могут покинуть ставшие менее знакомыми и менее гостеприимными края (скажем, Майами за последние двадцать лет покинули примерно 200 тысяч англоговорящих), отступая перед валом латинского мира. Все три «выхода» означают, по-существу, признание поражения. Коренная Америка не готова пока к такому признанию. Она отчаянно ищет способ решения этой главной внутренней задачи.
Укрепить веру, трудолюбие и свободу. В современных Соединенных Штатах растет чувство, что спасительным объединительным средством может послужить только религия. И «борцы за единство», за сохранение прежней идентичности обращаются к религии предков.
616
616 Huntington S. Reconsidering Immigration: Is Mexico a Special Case? Center for Immigration Studies Bacgrounder. November 2000, p. 5.
617
617 Huntington S. The Clash of Civilizations. New York: Simon and Schuster, 1996, p. 305.
618
618 Carlson R. The Quest for Confirmity: Americanization Through Education. New York: John Wiley, 1775, p. 6–7.
619
619 Saveth E. American Historians and European Immigrants, 1875–1925. New York: Columbia University Press, 1948, p. 121–122.