Выбрать главу

Наталья Александрова

 

   Новый русский попугай

                                                                                                       АНОНС

Лучший мошенник всех времен и народов Леня по прозвищу Маркиз и его боевая подруга умница и красавица Лола распутывают очередной клубок тайн и загадок. Некий господин Зозулин просит их отыскать девушку его мечты – тихую и очаровательную Наденьку, которая как сквозь землю провалилась после того, как в ресторане подозрительная брюнетка устроила ей бурный скандал. Но, как известно, нет ничего труднее простых дел! Отправившись на родину Наденьки, в провинциальный город Нижний Залом, господин Зозулин узнает о своей сбежавшей невесте очень странные вещи. А затем Леня буквально натыкается в лифте на труп той самой подозрительной брюнетки… Последняя надежда наших героев – породистая самка экзотического говорящего попугая, самый правдивый и обстоятельный свидетель…

   Наталья Александрова

 

   Новый русский попугай

 

   Аплодисменты смолкли, и зрители потянулись в фойе. Кто просто прогуливался, кто обсуждал голоса солистов. Женщины поправляли перед зеркалом прически и ревниво разглядывали наряды знакомых.

   Прилично, но несколько старомодно одетый мужчина лет шестидесяти пяти, по обыкновению, направился в театральный буфет.

   Дома он практически не употреблял спиртного, считал, что для одинокого человека это прямой путь к алкоголизму, но в театре, особенно в оперном, непременно выпивал бокал шампанского или пятьдесят граммов коньяку. Так сказать, для полноты ощущений.

   Вот и сейчас он взял бокал с золотистым напитком и направился к свободному столику.

   Однако не успел он пригубить коньяк, как рядом с ним раздался неприятный гнусавый голос:

   – Папаша, можно присоседиться?

   – Присаживайтесь. – Машинально ответив согласием, пожилой мужчина поднял глаза.

   Его сосед выглядел очень странно. То есть, разумеется, на улице или в общественном транспорте он смотрелся бы вполне нормально: короткая стрижка, мясистый загривок, маленькие злые глазки, глядящие исподлобья, кожаная куртка, едва не лопающаяся на широких плечах… такие субъекты сейчас встречаются буквально на каждом шагу, но в оперном театре, на «Тоске», подобный персонаж казался неуместным. Пожилой мужчина невольно отстранился и оглядел соседние столики – нет ли за ними свободного места.

   – Что, папаша, не нравлюсь? – Сосед осклабился, сверкнув золотым зубом, и положил на стол тяжелую руку с короткими, поросшими рыжим волосом пальцами. – Не дрейфь, пробьемся!

   – Отчего же? – Пожилой мужчина постарался вежливо улыбнуться. – Я хорошо отношусь к современной молодежи… особенно если она тянется к культуре. Вот вы, молодой человек, пришли в театр… значит, вам нравится опера?

   – Не особенно… – признался золотозубый. – Честно говоря, папаша, я эту оперу терпеть ненавижу. Вот опер у меня был знакомый, так я бы его просто голыми руками задушил! Редкая сволочь…

   – Если позволите, я пойду, – пожилой мужчина начал приподниматься из-за стола, – кажется, уже был первый звонок…

   – Не спеши, папаша! – Золотозубый положил руку ему на плечо и с силой придавил. – Ты вон, я гляжу, еще бормотуху свою не выпил! Сиди, расслабляйся…

   – Что вы себе позволяете… – Пожилой скосил глаза на короткопалую руку и разглядел на ней лагерные татуировки. Старое сердце тревожно забилось, во рту пересохло. Он взял себя в руки и сильным движением плеча сбросил ладонь уголовника, негромко проговорив: – Остынь, парень! Здесь тебе не дешевый кабак!

   – Ага, и не зареченский шалман… – вполголоса отозвался парень, криво улыбнувшись.

   – Что? – Перед глазами пожилого мужчины замелькали цветные пятна, в висках застучало.

   – Ничего! Сиди, Лабух! Разговор есть!

   Ему показалось, что свет в зале померк.

   Сорок лет никто не называл его этой кличкой… Он надеялся прожить остаток жизни и больше никогда ее не услышать. И вдруг… как будто приоткрылась дверь в прошлое, и оттуда потянуло холодом. Этот парень… он слишком молод, его тогда и на свете не было…

   – Привет тебе от Соленого! – проговорил уголовник вполголоса. – Велел спросить, не забыл ли ты его… его и завмага Пал Палыча…

   Не забыл ли он…

   Да он скорее забудет самого себя.

   Умирать будет – непременно вспомнит тот день…

   Это было примерно сорок лет назад, когда он был глупым, молодым и некультурным. Он жил в небольшом старинном городке Зареченске, где были птицефабрика, завод минеральных удобрений, пересыльная тюрьма, извилистая речка Сысойка, в которой все местные пацаны ловили плотву и щурят, две церкви и Дом культуры. Еще в Зареченске по странной иронии судьбы была музыкальная школа. И в эту самую школу отдала его мать. Она работала бухгалтером на птицефабрике и хотела, чтобы ее единственный сын, ее кровиночка, выбрался из нищеты и мрака провинциальной жизни. Почему-то она вообразила, что зареченская музыкальная школа поможет ему в этом.

   Музыкальную школу он окончил без большого труда, но учиться дальше не получилось. Для этого у него не было достаточных способностей, а у матери – достаточных связей. Музыкальная школа действительно помогла ему только в одном: он выяснил, что обладает абсолютным слухом. Правда, тогда же он узнал, что абсолютный слух без связей ровным счетом ничего не дает.

   В армию его не призвали: кроме абсолютного слуха, у него обнаружилось плоскостопие. Возможно, для этого все же хватило связей его матери.

   И в то же время на птицефабрике обнаружилась значительная растрата: мать, стараясь создать единственному сыну приемлемые житейские условия, запустила руку в карман государства. Ее отправили не в свою, зареченскую, тюрьму, а куда-то очень далеко, на восток, в другой конец одной шестой части суши. Ее отправили так далеко, что сын ни разу не воспользовался правом на свидание.

   Он очень разозлился на мать. Не на то, что та проворовалась, а на то, что попалась и оставила его в нищете.

   Тут-то ему и пригодился абсолютный слух: окончив курсы в областном центре, он стал работать настройщиком. Как ни странно, в их городке многие родители покупали своим детям музыкальные инструменты. Чаще всего – недорогие пианино ленинградской фабрики «Красный Октябрь», но попадались и довоенные немецкие рояли, так что профессия настройщика оказалась довольно востребованной.

   Кроме того, время от времени он подрабатывал на свадьбах и похоронах – играл на трубе в составе маленького самодеятельного оркестра, которым руководил старый аккордеонист, преподаватель из музыкальной школы. Тогда-то он и получил среди местной шпаны сомнительную кличку Лабух.

   С местной шпаной он сталкивался довольно часто: как-никак они выросли на одних пустырях, в детстве вместе ловили рыбу в речке Сысойке и лазали за яблоками в чужие сады. Теперь все выросли и занимались другими делами, более серьезными, чем кража яблок, но Лабух время от времени играл с прежними приятелями в карты или пил пиво в шалмане, расположенном напротив тюрьмы, где веселая буфетчица Люська иногда наливала в долг.

   Понятное дело, там где пиво и карты, нередко случались драки, в которых Лабуху порядком доставалось.

   По непонятной причине ему покровительствовал знаменитый вор по кличке Соленый. По слухам, Соленый отслужил несколько лет на флоте, где приобрел шикарную развалистую походку, нехорошую болезнь и несколько специфически морских выражений. Бывший моряк не раз выручал слабосильного Лабуха в драке, пил с ним разбавленное пиво и приговаривал, похлопывая по плечу:

   – Умный ты парень, Лабух… больших дел наделаешь, если милиция не остановит. А я умных люблю… сам бы хотел умным быть, да дураком родился!

   Как-то в шалмане завязалась серьезная игра.