– Зашибись!
Перед Егором на столе лежала пачка сигарет, я потянулся к ней. Вообще, я не курил, только баловался иногда. После выпитого пива захотелось именно что «побаловаться».
Я извлек из пачки одну сигарету, вставил ее в рот, жестом попросил у Егора зажигалку. Тот поднес тоненькую струйку пламени мне под самый нос. Под возглас Лагутенко «Банзай!» я прикурил.
– А я кино ходил смотреть, «Девятая рота» называется.
– И как? Отечественный фильм?
– Ага…
– Тогда дальше можешь не рассказывать!
– Да ладно вам. Разок посмотреть можно.
– И даже детям?
– Не, детям нельзя.
– Что это за кино, если его нельзя детям смотреть? Давай-ка пива еще разольем, наша банка закончилась, – в подтверждение своих слов Егор долил остатки из бутылки в свою кружку, скомкал пластиковую тару и бросил под стол. – Перед уходом все равно прибраться надо будет, – пояснил он.
Октябрьский вечер наполз довольно быстро. Тучи в небе потемнели, через двор, со всех четырех сторон замкнутый в кольцо домов и стен, протянулись густые тени. Мы сидели и тянули пиво под «Кемикал бразерс».
– Хорошая музыка! – коротко изрек Толстый.
– Ага.
– Ты круглые пробовал? – спросил он меня.
– Это что?
– Колеса. – Он пояснил: – Ну, «белые вишни» там, «серые ласточки»… Экстази, короче.
– Нет, не пробовал. И как?
– Убийственно, как «Кемикал бразерс»!
Егор стряхнул пепел в пепельницу, сказал с нескрываемым сарказмом:
– Толстый фигни не посоветует! – потом добавил: – Надо бы немного прибраться…
Мы убрали пустую тару из-под пива в принесенный мною пакет. Туда же Егор вытряхнул окурки из своей пепельницы.
– Тут не мешало бы субботник провести, вообще-то, – криво усмехнулся он, – наша уборка что мертвому припарки…
– Это точно. Во сколько вы сменяетесь?
Егор посмотрел на часы.
– Где-то через полчаса должен прийти сменщик. – Он подумал и добавил: – Если не потеряется по дороге, конечно…
У Егора зазвонил мобильный. Он полез в карман, достал телефон, ответил:
– Да? Привет! Что делаем? – Егор посмотрел на Толстого, затем на меня. – Да ничего не делаем!..
Потом он с кем-то разговаривал, время от времени смеясь или громко восклицая:
– Да ладно!.. Ну вы даете!
Мы с Толстым допивали пиво. Тихо играла музыка, в окне медленно темнела холодная синь октябрьского вечера. В окнах дома напротив зажигался свет.
Прижимая трубку к уху, Егор достал из пачки сигарету и закурил. Я закурил вслед за ним. В воздухе вновь поползли сизые клубы табачного дыма.
Наконец, Егор договорил, резюмировав беседу словами:
– Хорошая идея! Я думаю, не против, но надо спросить… Впрочем, ты сам знаешь… Ну, бывай – я еще позвоню…
Закончив разговор, Егор посмотрел на нас. Затем сказал:
– Звонил Слава. Предлагает взять круглые и зависнуть у него. Вы как?
Я прикинул себе перспективу. После выпитого пива и вправду тянуло на приключения, останавливали разве что воспоминания о вчерашнем вечере и тот факт, что завтра уже понедельник. Впрочем, после Пэкса я был уверен, что ничего худшего со мной теперь не может произойти по определению. Да и понедельник я не собирался посвящать чему-нибудь более-менее значимому – я работал по графику «три через три», на работе меня ждали только во вторник.
– Без проблем.
Мы посмотрели на Толстого. Тот вскинул руки:
– Не, без меня. У меня уже есть планы на вечер.
Егор потушил сигарету в пепельнице, кинул окурок в пакет с мусором.
– Вырубить-то поможешь? – спросил он Толстого.
– Это без проблем! – Толстый залпом осушил свою кружку с пивом.
Мы стояли возле станции метро и курили, с неба сеялся дождь, капли которого блестели мелким бисером в свете фонаря. Фонарный столб почти целиком был заклеен афишами, на которых похожими на царапины буквами было выведено: «Узоры шрамов – законы войны»9. Мимо проплывали редкие люди и тут же исчезали в вестибюле станции метрополитена. С минуты на минуту должен был объявиться Толстый.
Похолодало, мне казалось, что среди капель дождя промелькивают редкие снежинки. Вполне возможно – лето безвозвратно ушло, на носу долгая тоскливая зима. Я крепко затянулся.
– Скоро Новый год, – отвлеченно констатировал Егор.
– Ага. Помнишь, как в двухтысячном все ждали конец света, а он не случился?
– Было дело. Теперь, наверное, новую дату придумают.
– Куда уж без этого. Сдохнуть люди желают больше чем жить.
– Это точно.
На другой стороне улицы нарисовался Толстый, пошел к переходу. Заметив его практически одновременно, мы с Егором двинулись навстречу. Егор щелкнул свой окурок в направлении урны – тот спланировал, рассыпая ворох искр, и упал рядом с ней.