— Я люблю тебя, Полли.
Это тронуло Полли.
— Я тоже люблю тебя, Нетти.
Нетти вышла. Полли еще не знала, что видит Нетти в последний раз.
6
Замок на входной двери дома Нетти Кобб был не сложнее защелки на коробке с леденцами. Первый же ключ, который попробовал Хью, после короткой возни отпер дверь.
На полу прихожей сидел маленький песик, желтый с белой манишкой. Когда на него упали лучи утреннего солнца и вслед за ними — широкая тень Хью, он громко гавкнул.
— Ты, наверное, Бандит, — ласково сказал Хью и полез в карман.
Песик еще раз гавкнул и брякнулся на спину, растопырив все четыре лапы: мол, чешите мне пузико.
— Ай, какой молодец! — сказал Хью.
Песик забарабанил по полу куцым обрубком хвоста, видимо, в знак согласия. Хью прикрыл дверь и присел на корточки. Одной рукой он почесал правую сторону грудки Бандита, магическим образом связанную с правой же задней лапой, отчего та начала судорожно дергаться. Другой рукой он достал из кармана швейцарский армейский нож.
— Хорошая псина! — промычал Хью. — Хороший мальчик!
Он перестал чесать пса и достал из кармана клочок бумаги, на котором его почерком, похожим на закорючки двоечника-первоклассника, было написано то, что продиктовал ему лисий хвост. Хью, даже не одеваясь, вскочил с постели и быстренько все записал, чтобы не забыть ни единого слова:
Он вытянул штопор, скрытый в одной из прорезей ножа, и наколол на него записку. Потом повернул рукоятку ножа так, чтобы штопор торчал между указательным и безымянным пальцами. Он снова принялся почесывать Бандита, который так и лежал на спине, приветливо глядя на Хью. Радости полные штаны, подумал Хью.
— Да! Какие мы умные и красивые! А какие у нас лапки! — мурлыкал Хью, продолжая скрести жесткую шерсть. Бандит был похож на собаку, которая кверху ногами едет на невидимом велосипеде. — Конечно! Конечно! А знаешь, что у меня есть? У меня есть лисий хвост! Правда-правда!
Хью поднес руку со штопором к белому пятну на груди Бандита.
— И знаешь что? Я хочу, чтобы он оставался у меня и дальше!
Он с силой опустил руку. Левой, которой он чесал Бандита, он прижал песика к полу, а правой три раза прокрутил штопор. Теплая кровь брызнула вверх, залив обе его руки. Пес несколько раз дернулся и затих. Не лаять ему больше. Вот такие дела.
Хью резко выпрямился. Сердце бешено колотилось в груди. Только теперь до него дошло, что он сделал ужасную вещь — просто невообразимую вещь. Может быть, Нетти и была полоумной, а может, и нет… но она была одна-одинешенька в этом мире, и он только что убил пса, который скорее всего был ее единственным другом в этом дерьмовом мире.
Он вытер липкие руки о рубашку. На темной шерсти кровь была практически незаметна. Хью не мог отвести глаз от мертвого пса. Он это сделал. Да, он это сделал. Но ему было трудно в это поверить. Что это на него нашло? Казалось, что он был в каком-то трансе или что-то типа того.
Внутренний голос, который иногда рассказывал ему о встречах Анонимных алкоголиков, прорезался снова. Да, ты это сделал… и когда-нибудь ты в это поверишь, дай только время. И не был ты ни в каком трансе; ты знал, что делаешь.
И для чего.
Паника накатила тяжелой волной. Пора убираться отсюда. Хью медленно попятился к выходу, потом испустил хриплый вопль и врезался со всего маху в закрытую дверь. Слепо нашарив за спиной ручку, он повернул ее и выскользнул из дома придурочной Нетти. Дико озираясь по сторонам, он чуть ли не бегом рванул к своему фургончику. Он почему-то решил, что уже полгорода собралось на улице, чтобы его осудить. Но на улице не было никого, кроме мальчишки, гнавшего на велосипеде. В багажник велосипеда под странным углом был засунут пенопластовый холодильник для пикников. Парнишка мельком взглянул на Хью Приста и покатил дальше. Улица совсем опустела, лишь колокольный звон раздавался вдали… на этот раз он созывал методистов.
Хью поспешил к машине. Он приказал себе не бежать, но, приблизившись к грузовику, все же сорвался на рысь. В спешке он долго возился с дверью, никак не мог попасть ключом в замок. Потом сел за руль и с третьей или четвертой попытки все-таки вогнал ключ в замок зажигания — эта сволочь никак не хотела втыкаться на место. Пришлось взять себя в руки, слегка успокоиться, и только тогда эта погань вошла в гнездо. Его лоб покрылся бисеринками пота. Хью пережил не одно похмелье, но по сравнению с этим любое похмелье было как праздник. Его теперешнее состояние было больше похоже на начинающуюся малярию или еще какую-нибудь хрень.
12
Я никому не позволю закидывать грязью мои чистые простыни. Я же тебе говорила, что достану тебя!