В витрине «Нужных вещей» табличка с надписью:
КОЛУМБОВ ДЕНЬ
ЗАКРЫТО
сменилась табличкой
ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩНИК
6
Приблизившись к зоне, где максимальная скорость была двадцать пять миль, машина делала все пятьдесят. Она переехала мост. Автомобиль был такой, что ребята из старших классов все поголовно умерли бы от зависти: ярко-зеленый «додж челленджер» с настолько сильнофорсированной задней подвеской, что машина чуть ли не пахала носом землю. Через тонированные стекла можно было разглядеть раму безопасности, проходящую по крыше между передними и задними сиденьями. Задняя часть машины была похоронена под наклейками: HEARST, FUELLY, FRAM, QUKER STATE, GOODYEAR WIDE OVALS, RAM CHARGER.[22] Хромированные дюзы выхлопов не переставали бубнить, питаемые девяносто шестым бензином, который продавался только на шоссе Оксфорд-Плейнс, у самого Портленда.
На перекрестке Главной и Лорель машина тормознула и с визгом свернула на пустое парковочное место перед парикмахерской. Клиентов в этот момент там не было; Билл Фуллертон и Генри Гендрон, второй парикмахер, сидели в креслах для посетителей под старыми рекламными плакатами «Бриогеля» и «Волшебного орехового масла». Они поделили между собой утреннюю газету. Когда водитель подъехавшей машины надавил на педаль газа, заставив выхлопную трубу закашляться дымом, оба брадобрея подняли головы.
— Машина смерти как она есть, на мой скромный взгляд, — сказал Генри.
Билл согласно кивнул и ущипнул себя за нижнюю губу.
— Ага.
Они выжидающе наблюдали, как водитель выключил зажигание и открыл дверцу. Из темных внутренностей «челленджера» появилась нога, обутая в высокий потертый армейский ботинок. За ботинком начиналась черная и тоже весьма потрепанная джинса. Спустя мгновение водитель вылез наружу, снял темные очки, повесил их на ворот рубашки и лениво огляделся по сторонам.
— Ого, — сказал Генри. — Похоже, нам выпала плохая карта.
Билл Фуллертон оторвался от спортивного раздела газеты, и у него слегка отвисла челюсть.
— Туз Мерилл, — сказал он. — Чтоб мне провалиться.
— Какого черта он тут делает? — раздраженно спросил Генри. — Я думал, что он в Микеник-Фоллс, живет там по-ихнему.
— Хрен его знает, — сказал Билл и снова оттянул нижнюю губу. — Ты глянь на него! Серый, как крыса, и, наверное, в два раза злее. Сколько ему лет, Генри?
Генри пожал плечами:
— Больше сорока и меньше пятидесяти, точно не знаю. Да кому какая разница? Добра от него не жди.
Как бы услышав его, Туз повернулся лицом к витрине и медленно и насмешливо помахал им рукой. Двое парикмахеров недовольно зафыркали и что-то забубнили, как две старые девы, до которых дошло, что тонкий оценивающий свист, исходящий из бильярдной, предназначался именно им, а не кому-то другому. Туз засунул руки в карманы джинсов и вразвалку пошел по улице — человек, обладающий всем временем мира и всей крутизной обозримой вселенной.
— Как думаешь, может, стоит позвонить шерифу Пангборну? — спросил Генри.
Билл Фуллертон еще раз оттянул нижнюю губу.
— А оно тебе надо? Он и сам скоро узнает, что Туз вернулся в город.
Они молча смотрели вслед Тузу, пока тот не скрылся из виду.
7
Наблюдая, как Туз прогуливается по тротуару, никто никогда бы не догадался, что у этого человека отчаянная проблема. Та же проблема, что и у Бастера Китона, только еще покруче: Туз задолжал кое-кому нехилую кучу денег. Если быть точным, больше восьмидесяти тысяч. Но худшее, что могли сделать кредиторы Бастера, — это посадить его за решетку. А вот если Туз не вернет деньги, причем очень скоро, скажем так, к первому ноября, его кредиторы уложат его в землю.
Мальчишки, которых Туз Мерилл когда-то терроризировал — ребята вроде Терри Дачампа, Криса Чамберса и Верна Тессио, — узнали бы его с первого взгляда, несмотря на седеющие волосы. В те годы, когда Туз работал на местной текстильной фабрике (закрывшейся пять лет назад), все было еще не так плохо. Тогда его хобби было пиво и мелкие кражи. Из-за первого он прилично набрал вес, а из-за второго удостоился пристального внимания старого шерифа Джорджа Баннермана. Потом Туз открыл для себя кокаин.