— Уходите, девочки, — сказала миссис Таннер. — Кто-то очень зло подшутил над мистером Джуиттом… очень зло и неприлично… и вы не скажете никому ни слова. Вы поняли?
— Да, миссис Таннер, — сказала Эрин Макэвой; уже через три минуты она расскажет своей лучшей подруге, Донне Болье, что весь кабинет мистера Джуитта разукрашен фотографиями мальчиков, на которых из одежды надеты только тяжелые металлические браслеты.
— Да, миссис Таннер, — сказала Дарлин Викери; через пять минут она расскажет то же самое своей лучшей подруге, Натали Прист.
— А теперь марш отсюда, — сказал Брион Макгинли. Он старался говорить построже, но его голос все равно был хриплым от потрясения. — Быстро, быстро.
Девочки убежали, их юбки шлепали по загорелым, крепким коленкам.
Брион медленно повернулся к Фрэнку.
— Я думаю… — начал он, но Фрэнк его не слушал. Медленно, словно лунатик, он вошел в свой кабинет. Закрыл за собой дверь с аккуратной надписью ДИРЕКТОР и принялся собирать журналы.
А может, напишешь письменное признание? — кричала одна часть его разума.
Он не обратил на нее внимания. Другой голос — примитивный голос выживания, поселившийся в темных глубинах сознания, — тоже не молчал, и это голос ненавязчиво указал, что сейчас Фрэнк наиболее уязвим. Если он сейчас попытается поговорить с Элис или Брионом, если попробует объяснить происшедшее, то просто сам же себя и выдаст. Уж лучше сразу повеситься, чтобы не мучаться.
Элис постучала в дверь. Фрэнк сделал вид, что не слышит. Он медленно обошел кабинет, подбирая журналы, которые собирал последние девять лет — получал по подписке на почте в Гейтс-Фоллс, каждый раз опасаясь, что сейчас на него точно навалится вся полиция штата или почтовая инспекция. Но Бог миловал. Зато теперь… вот.
Они не поверят, что журналы твои, продолжал второй голос. Они не позволят себе поверить. Это значило бы перевернуть все свои привычные и удобные провинциальные представления о жизни. Когда возьмешь себя в руки, ты все им объяснишь. Но… кто мог это сделать? Кому это понадобилось? (Фрэнку почему-то не пришло в голову спросить у себя, зачем он вообще притащил эти журналы в школу.)
На ум Фрэнку Джуитту пришел только один человек — единственный житель Касл-Рока, который знал о его тайной жизни. Джордж Т. Нельсон, преподаватель резьбы по дереву в старших классах. Джордж Т. Нельсон, который, несмотря на весь свой непомерный мачизм, был настоящим гомиком. Джордж Т. Нельсон, с которым Фрэнк Джуитт как-то раз посетил одну вечеринку в Бостоне, вечеринку, на которой присутствовало много мужчин среднего возраста и небольшая группа обнаженных мальчиков. Вечеринка, за которую можно загреметь в тюрягу до конца своих дней. Вечеринка…
На столе лежал светло-коричневый конверт с его именем. У Фрэнка Джуитта засосало под ложечкой, как будто он находился в оборвавшемся лифте, который стремительно падает вниз. Он обернулся и увидел, что Элис и Брион пялятся на него, чуть ли не щека к щеке. Глаза выпучены, рты раскрыты. Теперь я знаю, каково быть рыбкой в аквариуме, подумал он.
Он махнул им рукой — уходите, мол. Уходите. Они не ушли, и почему-то его это не удивило. Это был настоящий кошмар, а кошмары никогда не уходят, когда их об этом просят. Фрэнк чувствовал себя потерянным, сбитым с толку… но где-то внутри, как искорка под кучей влажных углей, тлело синее пламя ярости.
Он сел за стол и положил стопку журналов на пол. Ящик был взломан, как он и боялся. Разорвав конверт, он обнаружил, что большую часть содержимого составляют глянцевые фотографии. На снимках он был с Джорджем Т. Нельсоном на той самой вечеринке в Бостоне. Они кувыркались с парой-тройкой смазливых парнишек (самому старшему из которых вряд ли было больше двенадцати лет), и на всех фотографиях лицо Джорджа Т. Нельсона было почти невозможно различить, зато Фрэнк Джуитт был виден во всей красе.
Это тоже не особенно удивило Фрэнка.
Помимо фотографий, в конверте была записка. Он вынул ее и прочел.
Твой друг.
Твой друг!
Фрэнк уставился на подпись с неподдельным и потрясенным ужасом.
Твой гнилоротый ублюдочный предательский Иуда — ДРУГ?!
Брион Макгинли все еще стучал в дверь, но когда Фрэнк Джуитт наконец оторвался от записки, которую так пристально изучал, кулак Бриона завис в воздухе. Лицо директора было бледным как воск, за исключением двух ярких клоунских пятен на скулах. Его зубы обнажились в пугающей улыбке.
31
Фрэнк, старина,
жаль так с тобой поступать, но мне придется смыться из города, и нет времени на реверансы. Мне нужно 2000 долларов. Вечером, в семь часов, принесешь их ко мне домой. Я не знаю, как там вывернешься, но уверен: поднапряжешься немного и выкрутишься — для такого скользкого типа, как ты, это не проблема. А чтобы ты не расслаблялся, спроси себя: может, ты хочешь увидеть эти фотографии развешанными по всему городу под плакатами «Ночи в казино»? Старичок, тебя из города вышвырнут, как кутенка. Запомни, две штуки самое позднее в 19:15, или ты пожалеешь, что родился с членом между ног.