Он открыл дверцу и вышел под дождь, держа в левой руке банку с сюрпризом. Теперь, избежав опасной ловушки сантиментов, он с некоторым удивлением вспоминал, что когда-то не захотел купить эту вещицу. Всю свою жизнь он увлекался фокусами, и, разумеется, в детстве прикол со «змеей в банке» вызвал бы у него дикий восторг. Почему же он так холодно говорил с Тоддом, когда мальчик захотел ее купить? Почему притворился, что не заметил обиды ребенка? Завидовал его юности и восторгу? Способности удивляться простым вещам? В чем причина?
Алан не знал. Зато он знал, что это был как раз такой трюк, какой бы понравился мистеру Гонту, и хотел немедленно устроить представление.
Он влез обратно в машину, вытащил фонарь из небольшого ящика с инструментами, валявшегося на заднем сиденье, и, обогнув бампер «таккера талисмана» мистера Гонта (так и не обратив на него внимания), зашел под темно-зеленый навес над входом в «Нужные вещи».
8
Ну, вот я и тут. Наконец-то.
Сердце у Алана билось быстро, но ровно. Лица сына, жены и Шона Раска почему-то слились в его сознании воедино. Он посмотрел на табличку и подергал дверь. Закрыто. Ткань навеса у него над головой хлопала под порывами ветра.
Банку с «орехами» он положил в карман куртки. Теперь, касаясь ее правой рукой, он получал странную, но тем не менее реальную подпитку.
— Ладно, — прошептал он. — Я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.
Он повернул фонарик и его рукояткой пробил дырку в стекле. Приготовился услышать вой сигнализации, но его не было. То ли мистер Гонт ее не включил, то ли ее там не было вообще. Алан просунул руку сквозь ощерившееся осколками отверстие и отпер дверь. Она открылась, и Алан Пангборн впервые вошел в «Нужные вещи».
Первое, что его поразило, — запах, затхлый и пыльный. В новом магазине так пахнуть не должно; так пахнет в помещении, которое много лет простояло пустым. Держа в правой руке пистолет, а в левой — фонарь, Алан обследовал комнату. Голый пол, голые стены, несколько стеклянных шкафов. Шкафы абсолютно пустые. Все покрыто толстым слоем пыли.
Здесь уже очень давно никого не было.
Но как такое возможно, если он сам видел людей, всю неделю входивших и выходивших через эту дверь?
Потому что он не человек вовсе. Потому что речи дьявола сладки.
Алан сделал еще два шага вперед, вдыхая висевшую в воздухе музейную пыль. Оглянувшись назад, он увидел при отблеске молнии цепочку своих собственных следов. Потом он снова направил фонарик вперед, провел им справа налево вдоль стеклянного прилавка… и остолбенел.
Там стояли видеомагнитофон, а рядом — переносной телевизор «Сони», новая модель со скругленными углами и ярко-красного цвета, как пожарная машина. Шнур с вилкой накручен вокруг телевизора. На самом видаке лежит что-то похожее на книгу, но Алан сомневался, что это книга.
Он подошел поближе и сначала осмотрел телевизор. Как и все остальное, он был покрыт толстым слоем пыли. Алан осветил предмет, лежавший на видеомагнитофоне. Это оказалась видеокассета в черной коробке без надписей.
Рядом с ней лежал пыльный белый конверт с надписью:
ВНИМАНИЮ ШЕРИФА АЛАНА ПАНГБОРНА
Он положил пистолет и фонарь на прилавок, взял конверт, открыл его и вынул сложенный листок. Чтобы прочесть короткое послание, ему пришлось снова взять фонарь и нацелить световой кружок на бумагу.
Алан медленно убрал листок обратно в конверт.
— Мерзавец! — прошептал он.
Он еще раз осветил технику фонарем и увидел, что шнур питания видеомагнитофона проходит вдоль прилавка, а вилка лежит на полу в нескольких футах от ближайшей розетки. Да и какая, собственно, разница, если сейчас во всем городе нет электричества?!
Ну и что? — подумал Алан. Это не важно. Если включить телевизор и вставить кассету в видак, все и так заработает. Потому что нельзя делать то, что делал Гонт, нельзя знать того, что он знал… будучи человеком. Речи дьявола сладки, Алан, и не стоит смотреть эту кассету, которую он оставил тебе. Не стоит.
Но он все равно отложил фонарь и взял в руки антенный кабель. Помяв его в руках, Алан вставил его в соответствующее гнездо телевизора. При этом банка со змеей выскочила из кармана. Он успел ее поймать у самого пола и поставил на прилавок рядом с видеомагнитофоном.
9
Норрис Риджвик проехал уже половину пути до «Нужных вещей», когда осознал, что было бы глупо — даже глупее, чем он вел себя до того, а вел он себя, прямо скажем, по-идиотски, — тягаться с мистером Гонтом в одиночку.
37
Дорогой Шериф Пангборн,
Теперь вы уже знаете, что я не совсем обычный коммерсант. Я принадлежу к тем немногочисленным продавцам, которые на самом деле предлагают «каждому — свое». Я сожалею, что нам так и не удалось встретиться лично, но, надеюсь, вы поймете, что пойти на подобный шаг было бы крайне неблагоразумно — по крайней мере с моей стороны. Ха-ха! В любом случае я оставил для вас одну вещь. Думаю, что она вас заинтересует. Это не подарок — я вовсе на Санта-Клаус, с чем вы, наверное, согласитесь, — но все в этом городе уверяли меня, что вы — человек честный и непременно заплатите цену, которую я запрошу. Эта цена включает в себя одно небольшое задание… задание, которое в вашем случае представляет собой скорее доброе дело, нежели злую шутку. Полагаю, и тут вы со мной согласитесь, сэр.
Я знаю, как мучительно вы размышляли над последними минутами жизни своих жены и младшего сына, пытаясь разобраться в причинах. Я уверен, что вы очень скоро получите ответы на все вопросы.
Желаю вам всего наилучшего, засим остаюсь
Ваш преданный и покорный слуга