Как предсказал Джош, вашингтонские и нью-йоркские газеты отвели много места речи Келли, а «Нью-Йорк таймс» напечатала ее на первой странице. Но более удивительным было заявление Джентайла через несколько дней на церемонии окончания полицейской Академии: основная мысль могла быть взята из речи Келли за неделю до этого. Когда я указал это Джошу, он сказал, что Подслушивающему Вилли надо было бы послушать, как Джентайл проверял свою речь с Сондерсом.
Следующие несколько дней были ужасно суматошными. Келли выступил в «Воскресном прожекторе», в шоу «Сегодня», в передаче Джонни Карсона «Ночное шоу» и многих других. Приглашения выступать по радио и телевидения поступали каждый час, и Джош настаивал, чтобы мы принимали их как можно больше.
— Мы всегда сможем стать привередливыми, — говорил он Люку и Лютеру. — А сейчас перед тем, как он отправится в Вашингтон, давайте получим как можно больше внимания.
Появление Келли перед Палатой Представителей было назначено на следующий понедельник. Эта неделя была самой напряженной с того момента, как мы присоединились к кампании Келли. Пока Джош работал с Келли, я отправился в Вашингтон, чтобы договориться с Холмсом о выступлении Шеннона. Спикер согласился дать ему пять минут между просьбой подкомитета по безопасности горного дела собраться во время общих дебатов и джентльменом от штата Северная Каролина, желавшего отдать дань памяти недавно умершему известному художнику из его штата.
Обычно это довольно рутинное дело — присутствовали ли вы когда-нибудь на дневных заседаниях Палаты Представителей и слышали все банальности, которые там зачитывались для того, чтобы попасть в «Конгрешнл Рекорд»? — но из-за гласности после передачи Сисси это событие стало из ряда вон выходящим. Мне также надо было убедить Джоунса, что его не забудут. В общем-то, я написал его заявление, которое должно было быть распространено сразу после речи Шеннона, установив даты и расписание слушаний. Нанес визит национальному председателю, который желал знать, что, черт возьми, происходит, встретился с министром юстиции и убедился, что министерство распорядилось перевести Джелло в федеральную тюрьму предварительного заключения в Нью-Йорке, и зашел к конгрессмену Тому Граймесу, третьему члену подкомитета. Граймес, превратившийся в тень человека, был по-прежнему ужасно болен. Он сказал, что постарается посетить заседания, но потом вернется в госпиталь ВМС в Бетесде для новой серьезной операции.
Так что в комитете оставались только Джоунс и наш парень.
Понедельник был напряженным днем. Все мы прибыли в Вашингтон утром в воскресенье. С Шеннонами, приехавшими со всей страны, чтобы воздать должное сенатору и Келли, нам пришлось занять почти весь этаж «Хилтона». Пара обеспокоенных конгрессменов от штата Нью-Йорк забежали узнать, нельзя ли получить предварительную информацию — они ее не получили, — помощник директора ФБР предложил полное сотрудничество Бюро — «Еще бы он его не предложил!» — заметил Джош, и несколько сенаторов-ветеранов и военных зашли на час, чтобы поговорить с сенатором.
Люк впервые ощущал вкус вашингтонской политики, и в основном делал это вместе с Лютером, который задерживался для важных и нудных излияний и осторожно удалялся в смежные личные апартаменты. День был чудесным, поэтому Пэм и Лейси взяли детей посмотреть мемориал Линкольна, мемориал поднятия флага и на театр Форда[33]. Позднее Джош пригласил Лейси на обед. Вернулся он примерно в полночь. Я был готов выгнать его за то, что он оставил меня разбираться с нашим клиентом из Род-Айленда, который требовательно вопрошал, почему мы не можем дать ему большей рекламы, но когда я увидел его лицо, то сдержался.
— Вы с Лейси по-прежнему спорите? — спросил я.
Он вздохнул, наливая себе стакан.
— Она за нас, но лишь потому, что понимает, что ничего другого не может сделать. Она настроена против этих слушаний.
— Она все еще боится?
— Это, и еще мысль о том, что мы манипулируем людьми. — Он выпил: — Боже, я старался объяснить, что это часть политики! Ты строишь планы, действуешь, манипулируешь, и, если не можешь победить — заключаешь компромисс.
Он зевнул и бросил пиджак в кресло.
— Знала бы она о звонке, который я получил сегодня.