Читать онлайн "Нюргун Боотур Стремительный [с илл.]" - RuLit - Страница 1

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

ЯКУТСКИЙ ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС

ОЛОНХО

НЮРГУН БООТУР СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

Осьмикрайняя, Об осьми ободах[1], Бурями обуянная Земля — всего живущего мать, Предназначенно-обетованная, В отдаленных возникла веках. И оттуда сказание начинать.
Далеко, за дальним хребтом Давних незапамятных лет, Где все дальше уходит грань Грозных, гибельных, бранных лет, За туманной дальней чертой Несказанных бедственных лет, Когда тридцать пять племен, Населяющих Средний мир[2], Тридцать пять улусов людских[3] Не появились еще на земле; Задолго до той поры, Как родился Арсан Дуолай[4], Злодействами возмутивший миры, Что отроду был в преисподней своей В облезлую доху облачен, Великан с клыками, как остроги; Задолго еще до того, Как отродий своих народила ему Старуха Ала Буурай[5], С деревянной колодкою на ногах Появившаяся на свет; В те года, когда тридцать шесть Порожденных ими родов, Тридцать шесть имен и племен Еще были неведомы сыновьям Солнечного улуса айыы[6] С поводьями за спиной[7], Поддерживаемым силой небес, Провидящим будущий день; И задолго до тех времен, Когда великий Улуу Тойон И гремящая Куохтуйа Хотун[8] Еще не́ жили на хребте Яростью объятых небес, Когда еще не породили они Тридцать девять свирепых племен, Когда еще не закля́ли их Словами, разящими, словно копье, Люди из рода айыы-аймага С поводьями за спиной — В те времена Была создана Изначальная Мать-Земля.
Прикреплена ли она к полосе Стремительно гладких, белых небес — Это неведомо нам; Иль на плавно вертящихся в высоте Трех небесных ключах Держится нерушимо она — Это еще неизвестно нам; Иль над гибельной бездной глухой, Сгущенным воздушным смерчем взметена, Летает на крыльях она — Это не видно нам; Или кружится на вертлюге своем С песней жалобной, словно стон — Этого не разгадать...
Но ни края нет, ни конца, Ни пристанища для пловца Средь пучины неистово грозовой Моря, дышащего бедой, Кипящего соленой водой, Моря гибели, моря Одун, Бушующего в седловине своей...
Плещет в грохоте грозовом, Дышит яростью, полыхает огнем Древнее ложе Земли — Грозное море Сюнг[9] С неколебимым дном, Тучами заваленное кругом, Кипящее соленой водой, Мглой закрывающее окоем, Сонма лютых смертей притон, Море горечи, море мук, Убаюканное песнями вьюг, Берега оковавшее льдом.
С хрустом, свистом Взлетает красный песок Над материковой грядой; Жароцветами прорастает весной Желтоглинистая земля С прослойкою золотой; Пронизанная осокой густой Белоглинистая земля С оттаявшею корой, С поперечной балкой столовых гор, Где вечен солнечный зной, В широких уступах глинистых гор, Объятых клубящейся голубизной, С высоким гребнем утесистых гор, Перегородивших простор...
С такой твердынею под пятой, Нажимай — не колыхнется она! С такой высоченной хребтиной крутой, Наступай — не прогнется она! С широченной основой такой, Ударяй — не шатнется она! — Осьмикрайняя, на восьми ободах, На шести незыблемых обручах, Убранная в роскошный наряд, Обильная щедростью золотой, Гладкоширокая, в ярком цвету, С восходяще-пляшущим солнцем своим, Взлетающим над землей; С деревами, роняющими листву, Падающими, умирая; С шумом убегающих вод, Убывающих, высыхая; Расточающимся изобильем полна, Возрождающимся изобильем полна, Бурями обуянная — Зародилась она, Появилась она — В незапамятные времена — Изначальная Мать-Земля...
* * *
Коль стану я вспоминать, Как старый олонхосут, Ногу на ногу положив, Начинал запев олонхо На ночлеге — у камелька, Продолжал рассказ до зари Про далекие времена, Как размножились под землей, Разъяряясь на человеческий род, Адьараи-абаасы[10], Как возник народ уранхай-саха[11], Как три мира были заселены... Коль стану я в лад ему — Сказителю седому тому[12], Как эмисский прославленный Тюмэппий, По прозванию «Чээбий»[13], Стройно сплетать Словесный узор;
Стану ли стих слагать, Старому Куохайаану[14]подстать,—
То скороговоркой, То нараспев — Так начну я сказанье свое.
На широком нижнем кругу Восьмислойных, огненно-белых небес, На вершине трехъярусных Светлых небес, В обители полуденных лучей, Где воздух ласково голубой, Среди озера — никогда Не видавшего ни стужи, ни льда, На престоле, что вырублен целиком Из молочно-белой скалы, Нежным зноем дыша, В сединах белых, как молоко, В высокой шапке из трех соболей, Украшенной алмазным пером, Говорят — восседает он, Говорят — управляет он, Белый Юрюнг Аар Тойон[15].
Подобная сиянию дня, Подобная блистанью огня, Солнце затмевающая лицом, С ланитами светлей серебра, Играющими румянцем живым, Как рассветы и вечера, Адьынга Сиэр Хотун, Подруга владыки небес, Супруга — равная блеском ему, Есть у него, говорят.
Породили они в начале времен Светлое племя айыы — Красивых богатырей-сыновей, Красивых дочерей С поводьями за спиной. В улусах солнца они живут, Стремянные — шаманы у них, Удаганки — служанки у них,
А в сказаньях седых времен Прежде слыхали мы, От предков узнали мы, Что, кроме рода айыы, За гранью мятежных небес, За гранью бурных небес, Летящих с запада на восток, В кипящей области бурь Утвердились в начале времен Прародители девяти племен Верхних адьараев-абаасы. Железными клювами бьет Пернатая их родня. Родич их — Бэкийэ Суорун Тойон, Чья глотка прожорливая, говорят, В завязку шапки величиной; Небесный ворон Суор Тойон[16], Чье горло алчное, говорят, В наколенник развязанный шириной...
В том улусе, в бездонной тьме, Под крышею вихревых небес, За изгородью с теневой стороны, За большим загоном с другой стороны, Необузданно лютая, говорят, Непомерно огромная, Гневно строптивая, Гремящая Куохтуйа Хотун Хозяйкой сидит, госпожой На кровавом ложе своем.
Если слово ярко-узорно плести, Если речь проворно вести, Должен правду я говорить, Старых сказочников повторить: У почтенной старухи такой Был ли равный ей друг-супруг — В объятьях ее лежать, Был ли кто достойный ее — На ложе кровавом с ней Любовные утехи делить? Так об этом рассказывали старики:
     

 

2011 - 2018