Этот факт осведомленности подсудимого Функа подкрепляется всеми документальными доказательствами, которые уже были представлены Трибуналу в свете вышеперечисленных факторов.
Мы уже видели, что подсудимый Функ сообщил г-ну Мессерсмиту, что захват Австрии Германией якобы вызывался политической и экономической необходимостью и что этот захват следовало произвести любыми средствами.
Геринг давал инструкции министерству по вопросам экономики, которые нельзя рассматривать иначе как директивы для подготовки экономической основы для агрессии. ...Функ и его подчиненные в мае—июне 1939 года готовили детальные планы финансирования войны, а именно войны против Польши. В этой части я хотел бы сослаться на письмо от 25 августа 1939 г., написанное подсудимым Функом Гитлеру[122]. В этом письме Функ выражал свою благодарность за то, что он был в состоянии использовать свой опыт в эти исторические времена и внести вклад в эти грандиозные события. Он благодарил Гитлера за то, что тот принимал его предложения, которые были направлены на подготовку германской экономики к войне.
Более того, были представлены другие доказательства, которые показывают, что подсудимый Функ как лично, так и через своих представителей участвовал в экономическом планировании, которое предшествовало военной агрессии против Советского Союза.
Я обращаю внимание Трибунала на документ ПС-1039, который показывает, что в апреле 1941 года подсудимый Розенберг, который был назначен уполномоченным по вопросам централизованного разрешения проблем, возникавших в связи с оккупацией восточной территории, то есть Советского Союза, обсуждал вместе с подсудимым Функом экономические проблемы, которые должны были возникнуть после осуществления плана агрессии на Востоке. В документе ПС-1939 также говорится, что подсудимый Функ назначил некоего д-ра Шлоттерера своим представителем для сотрудничества с Розенбергом в связи с эксплуатацией восточных территорий, и Шлоттерер почти ежедневно встречался с Розенбергом.
Совершенно ясно, что подсудимый Функ участвовал в каждой стадии деятельности заговорщиков с момента захвата ими власти и до их конечного поражения. Всегда он действовал эффективно, может быть, иногда более скрытно, чем другие, и содействовал осуществлению нацистской программы, которая с самого начала предусматривала использование безжалостного террора и насилия внутри, а в случае необходимости — и вне пределов Германии. Мы утверждаем, что он несет непосредственную и огромную ответственность за совершение преступлений против человечности, преступлений против мира и военных преступлений.
Как это вытекает из предъявленных доказательств, Функ, являясь министром экономики, несет ответственность за стимулирование и проведение безжалостного преследования евреев и других меньшинств, за моральную мобилизацию германского народа для агрессивной войны и за ослабление воли и способности намеченных жертв сопротивляться агрессии заговорщиков.
Мы также утверждаем, что подсудимый Функ, будучи полностью осведомленным о намерениях заговорщиков, являясь министром по вопросам экономики, председателем Рейхсбанка и генеральным уполномоченным по вопросам экономики, активно участвовал в мобилизации германской экономики для агрессии.
Более того, в качестве члена правительственного совета по вопросам обороны и центрального управления по планированию он активно участвовал также и в ведении агрессивной войны. Более того, в силу того, что он был членом центрального управления по планированию, он, как вспомнит Ваша честь из выступлений господина Додда, подготавливал и руководил осуществлением программы порабощения, содействовал эксплуатации и умерщвлению миллионов иностранных рабочих.
[Из стенограммы заседания Международного Военного Трибунала от 7 мая 1946 г.]
Додд[123]: Вчера до перерыва я спросил вас, когда вы установили связи с СС, на что вы ответили, что с СС вы ничего общего не имели. Затем вы все-таки сказали и признали, что СС передавало вам некоторое имущество, некоторые вещи, ранее принадлежавшие заключенным концентрационных лагерей. Правильно ли я понял ваши показания?
Функ: Нет, я сказал, что Пуль однажды сообщил мне, что от СС получен золотой вклад, и он сказал далее несколько иронически, что лучше всего не устанавливать, что он собой представляет. Да, собственно, этого и нельзя было сделать. Ведь рейхсбанк не имел никакого права проверять, из чего состоит вклад. Лишь позже при другом докладе Пуля до моего сознания дошло, что выражение «вклад» было им неверно выбрано, что речь шла не о вкладе, а о сдаче золота. Я лично полагал, что речь все еще идет о золотом вкладе, что это золото состоит из золотых монет или иных девизов... Это были обычные золотые слитки в обращении между валютными банками. Мне кажется, что золотые слитки имеют вес в 20 килограммов, приблизительно, как я их оцениваю.
122
С текстом письма можно ознакомиться в первом томе настоящего издания в разделе «Агрессия против Польши». — Изд. эл. версии.