Фриче: Правильно.
Руденко: Это было в мае 1942 года. Вы были в 6-й армии. Вы в 6-й армии узнали о существовании приказа об убийствах советских комиссаров. Это правильно?
Фриче: Да.
Руденко: Вы считали, что этот кровавый приказ не должен применяться. Это правильно?
Фриче: Правильно.
Руденко: Вы знали, что этот приказ исходит от Гитлера?
Фриче: Да, я мог полагать это.
Руденко: Значит, в 1942 году вы знали, что существовали приказы Гитлера об убийствах и тем не менее вы шли с Гитлером?
Фриче: Вы сравниваете две несравнимые вещи. Большая разница — обращался ли я с комиссарами не как с военнопленными или же я давал приказ об уничтожении пяти миллионов евреев.
Руденко: Значит, вы этот приказ считали возможным и допустимым в условиях ведения войны германской армией. Так я понимаю вас, если вы не выступили против Гитлера?
Фриче: Нет. Я считал его невозможным и поэтому активно выступал против этого приказа, а не только пассивно, как другие.
Руденко: Последний вопрос. Скажите, вам приходилось когда-либо за время войны сталкиваться с вопросами, касавшимися подготовки биологической войны?
Фриче: Никогда.
Руденко: Вам известна фамилия майора фон Пассаванта?
Фриче: Эта фамилия мне известна.
Руденко: Он являлся представителем ОКВ в министерстве пропаганды.
Фриче: Нет, не совсем так. Он был специалистом по радио в отделе пропаганды ОКВ.
Руденко: Вам сейчас передадут копию вашего письма от 19 октября 1944 г., документ СССР-484, на котором имеется ваш личный гриф, майору фон Пассаванту в ОКВ. Это — небольшой документ, я оглашу его:
«Руководителю отдела радиовещания
господину майору фон Пассаванту.
ОКВ.
Слушатель Густав Отто, руководитель предприятия из Рейхенберга, направляет мне при сем предложение о проведении биологической войны. Я пересылаю вам это предложение с просьбой передать его в соответствующее учреждение, ведающее этими вопросами.
Хайль Гитлер!
Вы помните этот документ?
Фриче: Конечно, я не помню этого документа. Одновременно я заявляю, что он, без сомнения, является подлинным.
ЗАЩИТА[145]
4 июля 1946 г. начались защитительные речи адвокатов. Первым выступил с защитительной речью адвокат Герман Яройсс (профессор международного права).
Его речь «Нарушение мира между государствами и его наказуемость» преследовала цель подвести «теоретическую» правовую базу под попытки адвоката Штаммера и других защитников оспорить юрисдикцию Международного Военного Трибунала и доказать неправомочность Трибунала судить главных немецких военных преступников.
Яройсс определил свою задачу следующим образом:
«Я здесь рассматриваю только правовой вопрос, а не даю оценку процедуре предъявления доказательств, продолжавшейся много месяцев. Я рассматриваю только вопрос о действующих правовых нормах, а не о правовых нормах, которые могут или должны устанавливаться, исходя из требований морали или человеческого прогресса. Передо мной стоит чисто научная задача».
Сославшись на ряд литературных источников, главным образом англо-американского происхождения, и на практику печальной памяти Лиги наций, Яройсс делает вывод:
«Если германская империя в известном случае начала наступление вопреки еще действующему договору о ненападении, то она совершила международный деликт и должна отвечать за него по нормам международного права».
Сообразив, однако, что факты грубого попрания элементарных норм международного права, международных договоров и соглашений со стороны гитлеровской Германии неопровержимо доказаны на процессе, «ученый» защитник агрессии Яройсс поспешил создать новую лазейку. Он заявил:
«Только империя, но не отдельное лицо, будь оно даже главой государства, — должно нести ответственность...
Наказание отдельных лиц в соответствии с нормами международного права за нарушение мира между отдельными государствами возможно только в том случае, если будут уничтожены основы действующего международного права и представления, в течение веков прочно укоренившиеся в сознании европейских народов, основы и представления, согласно которым государство, суверенное государство, является непременной основой существования свободы личности».