Джексон: Кто приводил в исполнение этот приказ? Кто должен был приводить его в исполнение?
Кессельринг: Я только до ноября 1941 года был в России, и поэтому не могу дать показаний по этому поводу.
Джексон: Слышали ли вы когда-нибудь об СС?
Кессельринг: Да, безусловно.
Джексон: Не является ли фактом, что выполнение этого приказа было поручено СС?
Кессельринг: Об этом я ничего не знал.
Джексон: Как вы думаете, для чего существовало СС?
Кессельринг: Насколько я знаю, поскольку СС участвовали в проведении военных операций, они являлись частью сухопутных сил, а именно — гвардией сухопутных сил.
Джексон: СС должно было охранять армию или еще кого-либо?
Кессельринг: Нет, я имею в виду, что дивизии СС по их численному составу и материальной части значительно превосходили дивизии сухопутных сил.
Джексон: Кто был начальником СС?
Кессельринг: Гиммлер был начальником СС. В тех случаях, когда эти дивизии находились в составе армий, они в тактическом отношении подчинялись командованию армии, корпуса и т.д.
Джексон: Поскольку они имели особые задачи, они подчинялись Гиммлеру, — это правильно?
Кессельринг: Так точно. Это четкая вторая линия подчинения.
Файф[207]: Вам сообщили, почему д-р Штамер[208] хотел, чтобы вы дали показания? Говорил ли вам д-р Штамер, по каким вопросам вы должны были дать показания?
Кессельринг: Отдельные пункты мне были сообщены без того, чтобы все вопросы были мне ясно истолкованы.
Файф: Я хочу зачитать вам одну фразу с тем, чтобы вы имели ее в виду. Эта фраза из заявления доктора Штамера:
«Когда Роттердам в мае 1940 года стал районом боевых действий, тогда использование бомбардировщиков стало военной необходимостью, поскольку окруженные парашютные войска, которые не имели поддержки артиллерии, настойчиво просили о помощи бомбардировщиков».
Вы помните этот случай? Я хочу, чтобы вы имели его в виду.
Кессельринг: Да.
Файф: Вы помните, что вас спрашивали об этом случае во время допроса 28 января в управлении стратегической разведки бомбардировочной авиации дальнего действия Соединенных Штатов? Вы помните это?
Кессельринг: Так точно.
Файф: Ответили ли вы на вопрос, что вы можете сказать о Роттердаме следующее:
«Во-первых, Роттердам оборонялся в тех частях его, которые впоследствии подверглись нападению. Во-вторых, в этом случае можно было заметить, что нужно было проявить решительность. Это одно нападение немедленно принесло мир Голландии. О нем просил Иодль, и оно было одобрено верховным командованием вооруженных сил. Лишь очень маленькая часть центра Роттердама подверглась нападению».
Вы помните, что вы сказали это?
Кессельринг: Я сказал приблизительно так.
Файф: Я прежде всего хочу рассмотреть стратегическую сторону вопроса. Тактической стороны я коснусь позднее. Вашей стратегической целью и подлинной задачей было проявить решительность и обеспечить немедленный мир, — это правильно?
Кессельринг: Такая широкая задача не была поставлена передо мной. Насколько мне было сообщено генералом Венигером, результат этого нападения был тот, что Голландия согласилась на полную капитуляцию.
Файф: Я хочу, чтобы вы подумали о ваших собственных словах: «это было одобрено верховным командованием вооруженных сил, нужно было проявить решительность». Разве вашей целью в этом нападении не было обеспечить себе стратегическое преимущество, терроризировав жителей Роттердама?
Кессельринг: Это я должен отрицать с совершенно чистой совестью. Я не говорил, что я должен занять твердую позицию, а я только сказал, что поддержка, которая была затребована генералом Штудентом, должна была быть оказана. У меня была только одна задача, а именно задача артиллерийской поддержки войск Штудента.
Файф: Что вы хотели сказать словами: «Нужно было занять твердую позицию, проявить решительность», — если вы не хотели сказать, что народ Голландии путем террора должен был быть принужден к миру?
Кессельринг: Разрешите мне повторить еще раз, что понятие «твердой позиции» противоречит всему моему служебному лексикону. Я не могу вспомнить этих слов в записи, да она и не была мне зачитана.