Вы помните доказательства, иллюстрирующие, в какой степени так называемые «умерщвления из милосердия» стали общеизвестным фактом через несколько месяцев после того, как они начались. В июле 1940 года епископ Ворм обратился с письмом к Фрику. В августе он писал министру юстиции. В сентябре, ничего не добившись, он снова обратился к Фрику и к министру юстиции.
Я собрал здесь доказательства, связанные с преданием легкой смерти. Как помнит Трибунал, по этому поводу говорил генеральный прокурор; кроме того, мой любезный друг Гриффит Джонс[235] в своем выступлении также обращал на это внимание Трибунала. Для сокращения времени, если позволите, я изложу содержание следующих страниц в форме резюме. Конец страниц 32-й и 33-й показывает, что церковь возражала против этих мер и что партия эти меры по преданию «легкой смерти» поддерживала. В конце страницы 33-й и на страницах 33-а и 34-й я рассматриваю вопрос, является ли предание «легкой смерти» военным преступлением, и представляю доказательство того, что эта мера преднамеренно использовалась для того, чтобы организовать население для войны и ограничить число бесполезных едоков в стране в военное время.
Епископ Вурм[236] сообщал о событиях, происходивших в Вюртемберге. Однако такие события происходили не только в Вюртемберге, Штутгарте и Наумбурге. На расстоянии нескольких сот миль то же самое происходило в Штетине, о чем свидетельствуют письма, направленные 6 сентября 1940 года наблюдателем в Штутгарте в министерство юстиции и Ламмерсу (М-151, ВБ-529), и письмо Ламмерса министру юстиции от 2 октября 1940 года (М-621, ПС-715). К августу следующего года те же события происходили в предместьях Висбадена, о чем свидетельствует письмо епископа Лимбурга (ПС-615, США-717) Фрику, министру юстиции и министру по делам церкви. Те же события имели место и во Франконии, причем мы располагаем досье, из которого явствует, какую роль в этих событиях играли политические руководители Франконии. Читая эти письма, можно ли сомневаться в том, что аналогичные события должны были происходить во всех других районах Германии, где действовали эти комиссии, нацеленные на убийство? Борман 24 сентября 1940 года пишет гаулейтеру Франконии и одному из своих крейслейтеров:
«Естественно, что представители христианской идеологии высказываются против мер, принимаемых Комиссией; столь же естественным должно быть то, что всем органам партии надлежит по мере необходимости поддерживать работу Комиссии»
Как может доктор Серватиус говорить, будто это доказательство свидетельствует о том, что политические руководители не принимали участия в осуществлении этих мер и что они о них не знали? Одной этой фразы из письма Бормана достаточно для того, чтобы обосновать как преступный руководящий состав нацистской партии, тот состав, в который входили руководители органов партии, которым надлежало поддерживать данные комиссии.
В ходе перекрестного допроса обвинением свидетелей защиты руководящего состава затрагивался вопрос, относится ли эвтаназия как преступление к юрисдикции настоящего Трибунала в силу статьи 6 Устава. Явно не может быть серьезного сомнения по поводу того, что убийство 270 000 человек является преступлением против человечности. Правда, 270 000 трупов, возможно, бледнеют рядом с массовыми убийствами на оккупированных территориях и в концентрационных лагерях; тем не менее, это преступление почти невероятных масштабов. Не может также быть сомнения в том, что это было преступление, совершенное в связи с агрессивной войной. Из письма епископа Вурма Фрику от 19 июля 1940 года (М-152, ВБ-530) мы узнаем, что эти убийства совершались по приказу имперского совета по обороне. Членами имперского совета обороны были Геринг, Кейтель, Фрик, Редер, Функ, Гесс и Риббентроп. В своем письме от 5 сентября епископ писал:
«Если руководство государством убеждено в том, что это вопрос неизбежной меры военного времени, почему оно не издаст декрет, имеющий законную силу?»
Цель этих преступлений ясна так же, как она была ясна католикам — жителям Абсбурга; эти люди, как докладывал ортсгруппенлейтер, утверждали:
«Должно быть, государство сегодня находится в плохом состоянии, иначе не могло бы случиться так, что этих несчастных будут просто посылать на смерть для того, чтобы средства, которые до сего времени тратились на их содержание, могли бы быть теперь предоставлены на ведение войны»
Я просто напомню Трибуналу кратчайшим образом о замечаниях Бормана по поводу направления различным семьям писем с одинаковой формулировкой о судьбе их родственника; о требовании гауштабсамтслейтера Нюрнберга находить более умные формулировки для уведомлений, если 30 000 уже предано смерти и предстоит предать смерти еще в 4 раза большее число людей; о сомнениях крейслейтера Эрлангена; о серьезных трудностях в связи с направлением уведомлений, с которыми столкнулся крейслейтер Ансбаха. Ни этот крейслейтер и ни один из других, как представляется, не испытывали никакого беспокойства по поводу того, что они сами активно поддерживали администрацию, совершавшую массовые убийства. Если их клятва верности фюреру освобождала их от мук совести, может ли она освободить их от моральной или преступной виновности?
236
Этот и последующие семь абзацев отсутствуют данном издании, и восстановлены по восьмитомнику Нюрнбергский процесс, из-во Юридическая литература, 1997 г., т.7. — Изд. эл. версии.