В обоих случаях происходит как бы столкновение («контакт») между двумя различными формами движения — электрической (физической) и химической, причем такое «столкновение» предполагает их взаимный переход друг в друга, как это имеет место и в случае «столкновения» внешнего, механического (молярного) и внутреннего, теплового (молекулярного) движения при контакте двух тел, двигавшихся одно относительно другого. Здесь тоже имеет место и внешний контакт тел (например, соприкосновение различных металлических пластинок из разных металлов в гальваническом элементе или различных элементов с раствором электролита в электролитической ванне). Но такой контакт в данном случае носит характер не внешнего соударения или трения, а соприкосновения тел, обладающих внутренним физическим движением различной интенсивности.
Здесь и выступает в электрическом (и вообще физическом) движении то, что мы называли выше «развитым телом»: достигая высшей точки своего развития, электрическое движение выходит из своих собственных рамок и вступает в сферу химических процессов. Такое «развитое тело» в данном случае проявляет себя в виде «тесной связи между химическим и электрическим действием»[5-14], которая реализуется «в месте соприкосновения науки о молекулах и науки об атомах»[5-15].
Выше мы уже приводили энгельсовское определение наук по переходным пунктам, где одна форма движения, достигнув стадии «развитого тела», переходит в другую, становясь её «клеточкой».
Соответственно этому, подобно определению физики как механики молекул, химию Энгельс определил как физику атомов. Меткость и глубину этого определения вскоре после издания «Диалектики природы» подчеркнул один из основателей химической физики академик Н. Н. Семенов.
В итоге получается последовательный ряд взаимопереходящих форм движения, восходящих от простейшей и наиболее абстрактной — механической формы («клеточки») до высшей и наиболее конкретной в сфере доорганической природы — химической формы («развитого тела»). Энгельс характеризует этот ряд восхождения от абстрактного к конкретному в следующей заметке: «Трение и удар порождают внутреннее движение соответствующих тел, молекулярное движение, дифференцирующееся, в зависимости от обстоятельств, на теплоту, электричество и т.д. Однако это движение — только временное»: с прекращением причины прекращается и её действие. «На известной ступени все они превращаются в перманентное молекулярное изменение — химическое»[5-16]. Выход процесса развития форм движения за пределы физических форм и переход его в область химических явлений совершается, как показал Энгельс, и в рамках истории всей природы «нашего мирового острова».
Говоря об остывании отдельных тел солнечной системы, Энгельс отмечал: «Вместе с прогрессирующим охлаждением начинает все более и более выступать на первый план взаимодействие превращающихся друг в друга физических форм движения, пока, наконец, не будет достигнут тот пункт, с которого начинает давать себя знать химическое сродство, когда химически индифферентные до тех лор элементы химически дифференцируются один за другим, приобретают химические свойства и вступают друг с другом в соединения»[5-17].
Перейдя в область химии, процесс усложнения и развития форм движения идет в неразрывной связи с процессом усложнения и развития химического вещества как материального носителя химической формы движения. Градаций здесь столько, сколько членов в последовательно развивающихся гомологических, генетических и изологических рядах, а затем — в рядах полимеров и продуктов конденсации органических соединений.
Химическое усложнение прбисходит подобно предыдущим случаям, когда процесс развития достигал некоторого предельного пункта — высшего, конечного для данной формы движения и одновременно низшего, исходного для следующей за ней более высокой и сложной формы, именно здесь происходит выход процесса развития за границы неживой (доорганической) природы и вступление его в область живой (органической) природы. «Механизм» этого скачка связан с образованием материального носителя биологической формы движения, за каковой Энгельс принимал белок. «Когда химия порождает белок, — писал он, — химический процесс выходит за свои собственные рамки, как мы видели это выше относительно механического процесса. Он вступает в некоторую более богатую содержанием (т.е. более конкретную. — Б. К.) область — область органической жизни. Физиология есть, разумеется, физика и в особенности химия живого тела, но вместе с тем она перестает быть специально химией: с одной стороны, сфера её действия ограничивается, но, с другой стороны, она вместе с тем поднимается здесь на некоторую более высокую ступень»[5-18].