Однако Эйнштейн признал полезным издание даже такой, явно устаревшей по материалу статьи Энгельса.
Приведем весь отзыв Эйнштейна, посланный 30 июня 1924 г.: «Господин Эдуард Бернштейн передал мне манускрипт Энгельса естественно-исторического содержания с предложением высказать свой взгляд, должен ли этот манускрипт быть напечатан. Мой взгляд следующий: если бы этот манускрипт принадлежал автору, который не представлял бы интереса как историческая личность, я не советовал бы его печатать, ибо содержание не представляет особого интереса ни с точки зрения современной физики, ни для истории физики. Но я могу себе представить, что этот манускрипт постольку годится для опубликования, поскольку он представляет интересный материал для освещения духовного значения Энгельса»[8-3].
Да, просчитался Бернштейн, думая спрятаться за спину Эйнштейна. Если последний считал возможным публикацию даже статьи «Электричество», то что бы он сказал, если бы ознакомился с другими материалами «Диалектики природы», например с заметками об относительности всякого равновесия[8-4], о том, что движения отдельного тела не существует, что о нем можно говорить только в относительном смысле[8-5], что сущность движения заключается в непосредственном единстве пространства и времени, как говорил еще Гегель[8-6], и многими другими? Ведь все эти мысли, записанные Энгельсом в 70—80-х годах прошлого века, иногда прямо перекликаются с основными положениями специального принципа относительности, выдвинутого Эйнштейном, причем только лет 25—30 спустя. Такой тонкий мыслитель, как Эйнштейн, не мог бы не заметить этой связи идей — своих и Энгельса, — если бы Бернштейн послал на отзыв не статью «Электричество», а другие статьи и фрагменты «Диалектики природы».
Но это еще не все. Ведь если даже в 1924 г. статью «Электричество» можно было бы, ради имени Энгельса, напечатать, по мнению Эйнштейна, то почти за 30 лет до этого, вскоре после смерти Энгельса, её публикация могла иметь и прямой научный смысл: она появилась бы в 1895 г., т.е. за 2 года до открытия электрона Дж. Дж. Томсоном в 1897 г., что было бы очень важно, так как в статье Энгельса содержалось прямое предвидение этого великого открытия (чего, очевидно, не заметил Эйнштейн, вероятно, при беглом просмотре статьи «Электричество»). Между тем Энгельс (еще в 1882 г.) в ней прямо говорит, проводя параллель между учением об электричестве и химической атомистикой, что «в области электричества еще только предстоит сделать открытие, подобное открытию Дальтона, открытие, дающее всей науке средоточие, а исследованию — прочную основу»[8-7]. Здесь речь идет о подобии «дальтоновскому открытию атомных весов»[8-8], следовательно, косвенно высказывается идея о дискретности электричества.
Такая идея более определенно выдвигается в виде прогноза, когда Энгельс пишет о надежде «выяснить, что является собственно вещественным субстратом электрического движения, что собственно за вещь вызывает своим движением электрические явления»[8-9].
Наконец, в самом конце статьи (и это за несколько лет до создания в 1885—1887 гг. Аррениусом теории электрической диссоциации!) Энгельс предсказывает: «Понимание этой тесной связи между химическим и электрическим действием, и наоборот, приведет к крупным результатам в обеих этих областях исследования. ...только тщательное учитывание химических процессов в цепи и в электролитической ванне может вывести науку из тупика старых традиций»[8-10].
Не удалось Бернштейну хотя бы как-нибудь оправдать свое неблаговидное поведение в отношении Энгельса и его научного наследия. Если для отношения Эйнштейна к наследию Энгельса характерно уважение к его имени, то у Бернштейна мы видим типичное для всякого оппортуниста трусливое стремление свалить на другого свою собственную вину, выгородить себя ссылками на ученые авторитеты, а главное — жгучую ненависть к революционной диалектике и тем самым — к самой сути работы Энгельса «Диалектика природы». Именно эта ненависть и обусловила тот печальный факт, что рукопись Энгельса увидела свет только спустя 30 лет после смерти её автора. Это — еще одно темное пятно на нечистой совести лидеров современного оппортунизма.
В своем предисловии к английскому изданию «Диалектики природы» Дж. Б. С. Холдейн писал, что «было большим несчастьем не только для марксизма, но и для всех отраслей естествознания, что Бернштейн, в руки которого попала рукопись Энгельса после смерти Энгельса в 1895 г., не опубликовал ее»[8-11]. Ведь, по словам Холдейна, в этом труде Энгельса важно в первую очередь не то, как Энгельс разбирал те или иные частные «естественнонаучные взгляды и теории, многие из которых сегодня утратили свое значение, а то, как Энгельс ставил научные проблемы, как он предвосхищал «дальнейший прогресс науки»[8-12]. Исключительно важно признание Холдейна, что если бы метод мышления Энгельса был знаком естествоиспытателям, то, например, преобразование физических представлений, которое начиналось на рубеже XIX и XX вв., прошло бы более гладко. О себе лично Холдейн пишет: «Если бы заметки Энгельса о дарвинизме были известны раньше, то я благодаря этому избежал бы ряда неясных мыслей. Поэтому я от всего сердца приветствую издание английского перевода «Диалектики природы» и надеюсь, что будущим поколениям ученых она поможет выработать гибкость мышления»[8-13].