Обещаю как-нибудь рассмотреть подробно объяснение этой боязни животных и то значение, которое им придается. Пока же замечу только, что это объяснение находится в полной гармонии с основным признаком невроза, от которого страдал означенный сновидец в более поздние годы своей жизни. Страх перед отцом был самым сильным мотивом болезни, а амбивалентное отношение к каждому заместителю отца сделалось господствующим в его жизни (и в поведении в ходе лечения).
Если в случае моего пациента волк был просто-напросто заместителем отцовской фигуры, то возникает вопрос, скрывается ли в сказках о волке, поедавшем козлят, и о Красной Шапочке еще что-либо, кроме инфантильного страха перед отцом[38]. Удалось установить, что отец моего пациента был склонен, как свойственно очень многим родителям в общении со своими детьми, предаваться «ласковым оскорблениям»; вполне возможно, что в ранние годы жизни пациента отец (затем ставший куда строже) не раз, играя с мальчиком или того обнимая, угрожал в шутку его «слопать». Одна из моих пациенток рассказывала мне, что двое ее детей никогда не смогут полюбить своего дедушку, потому чо тот, дурачась с ними, пугал внуков – дескать, вот он их поймает и вспорет им животы.
Мотив выбора ларца[39]
(1913)
Две сцены из Шекспира, одна веселая, а другая трагическая, недавно дали мне повод поставить и решить небольшую задачу.
Первая из этих сцен – выбор женихами одного из трех ларцов в «Венецианском купце». Красивая и умная Порция обязана по велению отца взять себе в мужья того из женихов, который выберет правильный ларец. Три ларца на выбор – это золотой, серебряный и свинцовый, и в одном, нужном, спрятан портрет Порции. Два предыдущих жениха выбрали неправильно, польстившись на золото и серебро. Бассанио, третий жених, берется за третий, свинцовый; так он добывает невесту, благосклонностью которой уже заручился еще до испытания судьбой. Каждый из женихов обосновывает свой выбор в похвале тому металлу, который предпочел, и умаляет достоинства двух других металлов. Труднее всего приходится именно удачливому третьему жениху: ведь мало что можно сказать в восхваление свинца, особенно в сравнении с золотом и серебром, да и немногие лестные слова все равно звучат натянуто. Доведись нам в нашей психоаналитической практике услышать такую речь, мы бы наверняка заподозрили, что за неудовлетворительными объяснениями кроются некие тайные мотивы.
Шекспир не сам придумал эту историю с выбором ларца, а заимствовал ее из Gesta Romanorum[40], где девушке пришлось делать такой выбор, чтобы стать женой императорского сына[41]. В Gesta удачу тоже приносит третий металл – свинец. Нетрудно догадаться, что перед нами древняя тема, требующая осмысления, разъяснения и прослеживания до своего истока. Первое предположение о значении выбора между золотом, серебром и свинцом быстро подтверждается рассуждениями Штукена[42], который провел обширное исследование применения этого металла в истории. Он пишет: «Личность трех женихов Порции становится ясна по их выбору: принц Марокко выбирает золотой ларец – солнце; принц Арагонский выбирает серебряный ларец – луну; Бассанио выбирает свинцовый – то есть звезды». В подтверждение своего вывода Штукен ссылается на эстонский народный эпос «Калевипоэг»[43], в котором трое женихов предстают в образах солнечного, лунного и звездного юношей (последний – «старший сын Полярной звезды»); невеста, разумеется, достается именно третьему.
Тем самым наша маленькая задача ведет напрямую к звездной мифологии! Жаль только, что наше объяснение не исчерпало ситуацию. Мы отнюдь не разделяем мнение некоторых исследователей, будто мифы складывались на небесах, а затем спускались на землю; скорее, мы вместе с Отто Ранком[44] склонны думать, что они проецируются в небеса, будучи сложены где-то в другом месте и в чисто человеческих условиях. Вот в этом-то человеческом содержании и заключается наш интерес.
Обратимся снова к нашему материалу. В эстонском эпосе, как и в Gesta Romanorum, рассказывается о девушке, выбирающей между тремя женихами; сюжет в сцене из «Венецианского купца», по-видимому, тот же, но наблюдается нечто вроде превращения в противоположность: человеку предстоит выбирать между тремя ларцами. Будь это описание сновидения, нам сразу пришло бы на ум, что ларцы символизируют женщин, отражают женскую суть, следовательно, что это сами женщины – как сундуки, ящики, банки, корзины и пр. Если дерзнуть допустить, что символические замены подобного рода свойственны мифам, то сцена с ларцами в «Венецианском купце» и вправду оказывается, как мы и предполагали, превращением в противоположность. Мановением волшебной палочки, будто в сказке, мы сорвали с нашей темы астральное облачение и увидели вполне обыденный случай – выбор мужчины между тремя женщинами.
38
Ср. сходство между этими двумя сказками и мифом о Кроносе, на которое указал Ранк (1912). –
40
Букв. «Римские деяния» (
41
См. работу Брандеса о Шекспире (1896). –
42
См. его работу 1907 г. –
43
Как и «Калевала», этот текст – результат авторской обработки народных преданий и песен. –