Казнь Полибия была политической ошибкой Мессалины: вольноотпущенники императора перестали доверять ей, и вскоре она погибла. В начале 49 года Агриппина становится женой Клавдия, уговорив его усыновить Нерона. Сенеке была назначена роль наставника. В 50 году по настоянию Агриппины он получил очередную в карьере римского политика должность — стал претором. Учитывая предъявленные Сенеке впоследствии обвинения, думаем, он мог заместить одну из преторских должностей, которые Клавдий назначил для контроля за исполнением «фидеикомиссов» — завещаний, по которым имущество — все или часть — передавалось кому-то помимо пассивных наследников. Такая претура была законным средством поправить финансовые дела: даже если с изгнанием он не лишился всего, ясно, что для придворного высшего ранга средств недоставало. Римская интеллигенция должна была приветствовать приближение Сенеки ко двору. Симпатия к учителю, прославленному в риторике и философии, в политике же ничем себя не запятнавшему, изгнанному без явной вины, должна была, по угаданному Тацитом расчету Агриппины, перейти и на ученика. Но Тацит не настолько разочарован в людях, чтобы не предполагать у Агриппины иных мотивов, кроме политических. Ее муж управлял страной, а она — им, и поводья нельзя было выпускать из рук. Времени на сына не было. Луцию Домицию Нерону исполнялось 12 лет, он входил в возраст влияния. Она желала, «чтобы отроческие годы Домиция протекли под руководством выдающегося наставника», мечтала, если ее планам суждено будет сбыться, располагать помощью лучшего из советников78. Для Сенеки же новый пост означал головокружительные перспективы; надежды философа выдает тот бодрый настрой на жизнь, которым отмечен трактат «О спокойствии духа»79.
Дело повели основательно: Нерон знал греческий не хуже родного языка и в плане литературного образования не уступал никому из современников. Однако — при таком учителе! — он не получил ни правильной риторической подготовки, ни философских знаний. Светоний пишет, что император в юности овладел всеми искусствами, с отрочества занимался поэзией, ваянием и живописью, вдобавок был тренированным борцом и колесничим80. Агриппина исключила из обучения философию, «уверяя, что для будущего правителя это — помеха», а может быть, и потому, что не чувствовала в Домиции склонности к умозрительным наукам. В то же время Сенека, ценя стиль красноречия, который воспринял от учителей, не давал ему изучать ораторов республиканского прошлого81. Необычная образовательная программа строилась на развитии природных способностей ребенка, подмеченных матерью и наставником. Но они допустили ошибку, вместе с поэтическим поощряя исполнительский талант принца82. Возможно, Сенека пытался направить его актерские увлечения в нужное русло: правдоподобно предположение, что он разыгрывал с юным Нероном свои трагедии перед избранными гостями83. Так или иначе, театрализация собственной жизни стала фактором душевного недуга, названного психологами «безумием Цезарей», и центральным моментом в том кровавом водевиле, который, по описанию римских историков, представляло собой единоличное правление Нерона. Кстати, именно сюжеты трагедий оправдывали матереубийцу. По наблюдению Аристотеля, высказанному в «Поэтике», убийство близких больше всего будоражило зрителя и потому действие трагедий строилось вокруг подобных мифов. Неужели стоило наполнять ими ум принцепса?
78
Анналы 12, 8. Выше сообщается о стяжательстве Агриппины и о претуре, доставленной Сенеке вместе с должностью наставника. Дион Кассий (60, 33) между прочим информирует, что в том же 50 г. Агриппина велела казнить учителя Британника грека Сосибия, одного из приспешников Мессалины (
81
Там же. В гл. 7 жизнеописания Нерона Светоний пересказывает легенду, которая отражает сомнения современников в выполнимости задуманного Агриппиной педагогического предприятия: Сенеке будто бы приснилось, что ему дали на воспитание Гая Калигулу.
82
Из рассказа Тацита следует, что Агриппина не одобряла стремления сына выступать перед публикой; устранив ее, Нерон дал волю своей страсти к публичным выступлениям. Значит, именно Сенека воспитал в нем актера.
83
Гипотеза высказана выдающимся латинистом Манфредом Фурманом в книге «Сенека и император Нерон: Биография» (1999).