Сенека победил Суиллия его же оружием — с той лишь разницей, что выдвинутое против клеветника обвинение было справедливым и легко доказуемым94: на сенатских слушаниях в присутствии Нерона масса людей свидетельствовала против преступного адвоката, обнаруживая размеры причиненного семьям римлян ущерба. Суиллий запутался в доводах, прикрываясь то благорасположением Клавдия, то злой волей Мессалины. Его осудили, причем наказание оказалось весьма легким — конфискация части имущества и ссылка на Балеарские острова, где он дожил свой век в роскоши. Хотя Тацит обмолвился, что попытка диффамации дала-таки повод для кривотолков, не заметно, чтобы влияние Сенеки после изгнания Суиллия ослабло: он продолжал вести дела, пользуясь поддержкой сената; сам Тразея Пет, непререкаемый моральный авторитет времени, одобрял его действия. Равно успешным было военное управление Бурра: армия одерживала победы, недавние протектораты обращались в провинции.
Лишь после уничтожения Агриппины в 59 году система начала шататься. В пределах императорского дома Нерону позволялась любая вольность; его увлечения реальные правители поощряли, его связь с Поппеей играла им на руку. Но убийство матери грозило вызвать негодование общества и ответное насилие. Рассказ о смерти Агриппины у Тацита, как и у других, грешит художественностью. Историк не мог знать, что́ говорилось на тайном совете Нерона, Сенеки и Бурра о выполнимости дела. Может, и не было никакого совета: император поставил своих министров перед фактом. Правда, что его поступок застал их врасплох. Они были вынуждены прикрыть матереубийцу; Сенека вызвал гнев на себя, сочинив от имени Нерона послание, в котором пытался доказать сенату, что Агриппина планировала переворот. Тразея ушел с того заседания95. Сенека и Бурр вели прежнюю линию, предоставив принцепсу полную возможность утолять страсть к публичным выступлениям, равно как и другие свои страсти. Это гарантировало беспрепятственную работу республиканских институтов и общественное спокойствие: даже тем, в ком видели соперников Нерона, угрожало — самое большее — удаление из Рима в богатые провинции. Политические взгляды Сенеки иллюстрирует поучительный и для нашего, и для любого времени трактат «О благодеяниях». На многих страницах автор доказывает, что здоровое общество держится не столько твердостью законов и неукоснительностью их соблюдения, сколько охотой в оказании безвозмездных услуг96. Развлечения императора и народная любовь стоили, однако, недешево. Возможно, поэтому Сенеке пришлось досрочно потребовать у британцев одолженные им деньги. Дион Кассий, среди источников которого были и сенатские постановления, пишет, что требование выплаты побудило варваров взбунтоваться. У Тацита, подробно повествующего о восстании Боудикки, главном событии 61 года, названы иные причины бунта, имя Сенеки никак не фигурирует, нет ни намека на британский займ. Хотя восставших разгромили, гибель в Британии многих тысяч римлян была первой и последней крупной неудачей правительства Сенеки и Бурра. В 62 году Бурра не стало, недолгое время спустя Сенека был отстранен от управления, после чего немедленно начались расправы, бездарное правительство Тигеллина и Поппеи97 утратило доверие общества, что привело к заговору 65 года, новым расправам, жертвой которых пал и Сенека, наконец, к гибели Нерона в 68 году, чехарде императоров и смене династии.
94
Дело Суиллия, окончившееся его выдворением на Майорку, изложено Тацитом в книге 13 «Анналов», гл. 43. Сперва хотели вчинить ему обвинение в грабеже провинции Азия, где он был наместником в последние годы правления Клавдия. «Но для расследования этого дела требовался годичный срок, и потому предпочли начать с преступлений, совершенных Суиллием в самом Риме, свидетели которых были налицо».
95
Дион говорит, что Сенека подстрекал Нерона к матереубийству; историк сопровождает свои слова ссылкой на неких «очень многих достойных доверия людей (60, 11) — вероятно, тех самых, которые с готовностью перенести на Сенеку бесполезное (так по Тациту) возмущение Нероном.
96
Часть ученых полагает, что книги «О благодеяниях» завершены Сенекой уже после отставки. Однако, если не считать некоторого доктринерства, присущего этой большой вещи, аргументов нет: расценивать выразительные слова о тиране, который «не просто наслаждается, но питается кровью... перерезает горло детям на глазах у родителей» и т. д. (7, 19), как намек на Нерона было бы наивно.
97
Нельзя не отметить, что во взрывоопасной Иудее после отставки Сенеки дела пошли все хуже; провальное и в дипломатическом, и в военном отношении управление Гессия Флора, принятого на должность прокуратора по протекции Поппеи, привело в 66 г. к долгой и кровопролитной войне.