И вот глубокой ночью, уже не чувствуя мучений, он лежал на земле, распростёршись, словно мёртвый. Заслышав звук деревянного била, мы пришли, распевая псалмы и молитвы и делая всё, что могло помочь умирающему. Сделав это, мы оставили того человека лежать на власянице, которая была монашеским одеянием, так как казалось, что он находится на последнем издыхании. Никто не верил, что он выживет, но все думали о последнем омовении его мёртвого тела[262]. Но едва мы вышли, как он снова задышал и позвал приора, поскольку аббат тогда отсутствовал, признался ему в краже и сказал, кому доверил сворованные деньги. Вскоре после того, как он рассказал это и получил от приора отпущение грехов, он снова захрипел и испустил дух. Приором в то время был мой наставник, о котором я часто упоминал. Вот каковы многочисленные милости Господа, благодаря которым мы не исчезли[263], ибо он всех выводит «из тесноты на простор»[264], кто бы это ни был.
После того как этот человек покинул мир, вопрос о деньгах стал волновать служку. Он спрятал их в подстилке колыбели своего ребёнка. Ночью, когда ребёнка уложили в кроватку, внезапно отовсюду повыскакивали демоны в виде маленьких собачек, стали бить его тут и там, со всех сторон, и даже иногда кусать, заставляя его плакать и кричать. Когда оба родителя спросили его, почему он плачет, ребёнок ответил, что его пожирают маленькие собачки. Тогда его мать, которая служила горничной у моей матери, бросилась к госпоже — то есть, к моей матери — и сказала о том, что украденные деньги греховным образом попали в её распоряжение, и что ребёнку угрожает быть разорванным на части псами. Моя мать ответила ей: «Знай, что это демоны радуются дьявольским деньгам, которые теперь у них в руках, потому что они знают, что это их деньги». Когда её муж узнал об этом, то нехотя, с большой досадой, отказался от денег, то ли по принуждению, то ли по просьбе, и рассказал о преследовании демонами по этой причине.
Мы слышали, что Бог «кого хочет, милует», и из этого можем сделать вывод, что он «кого хочет, ожесточает»[265]. О, чудесное правосудие Божье! Тот, о ком мы уже говорили в этом повествовании, посвятил всю свою жизнь рыцарским занятиям и провёл её в компании грязных шлюх; а тот, о ком я собираюсь рассказать, некоторое время был безразличен, хотя ничего бесчестного за ним замечено не было. Действительно, порок алчности более пагубен для монахов, поскольку он запрещён их уставом, так что едва ли можно найти преступление, которым дьявол поймал в ловушку больше людей, чем воровством.
Глава 22
Другой наш монах, из числа священников, у которого не было недостатков кроме сильного пристрастия к верховой езде, получил от одной знатной дамы два солида[266]; вскоре после этого он подхватил дизентерию в аббатстве Сен-Кантен-де-Бове. Когда это стало известно во Фли, по приказу аббата его доставили обратно в родной монастырь. Поскольку он хорошо питался, но еда проходила сквозь него непереваренной, аббат, собиравшийся в путешествие, пришёл поговорить с ним, опасаясь, что этот человек умрёт во время его отсутствия. Однако в момент прихода аббата монах повиновался зову природы. Поскольку он не мог ходить, ему принесли бочонок, и аббат увидел его в неприличном виде, восседающим на нём в мучениях. После того как они посмотрели друг на друга, аббат устыдился вида человека в таком состоянии, так что бедняга не смог исповедоваться и получить отпущения грехов, впрочем, он и не собирался делать этого. Аббат удалился, а монах слез с бочонка и пошёл в постель, и когда он лежал на спине, дьявол задушил его. Видели бы вы его горло и подбородок, прижатый к груди, будто раздавленный. И так он умер, без причастия, без последнего помазания, не распорядившись своими проклятыми деньгами. Когда его тело раздели для омовения, то нашли висящий на шее кошель. Человек, нашедший его, в ярости швырнул кошель наземь, захлопал в ладоши и бросился к остальным монахам, чтобы влить им в уши столь необыкновенную историю. В самом деле, это было неслыханно, чтобы кто-то из их братии умер при подобных обстоятельствах.
Одного человека послали к аббату, который в это время начал обедать в каком-то доме в двух милях от Бове. От другого посланника, прибывшего раньше, аббат уже узнал о смерти монаха, но тот ничего не знал и ничего не сказал о деньгах. Вестник, присланный братией, спросил у аббата совета о том, как следует поступить, и законно ли хоронить вместе с другими монаха, столь неприглядно покинувшего их общество. Посоветовавшись с умными людьми, аббат приказал похоронить его в поле, без молитв и псалмов, а деньги положить ему на грудь. Несмотря на это, братья по своей воле вознесли за него молитвы, и сделали это искренне, так знали, что он нуждается в них. Внезапная смерть этого человека заставила остальных более щепетильно относиться к вопросам частной собственности. Но давайте посмотрим, как в другие разы их наказывали за другие проступки.
262
В «Монастырском уложении» Ланфранка описывается, что, заслышав звуки била (специальной деревянной доски), монахи должны собраться у постели умирающего брата, какие молитвы им следует читать, как возлагать тело на власяницу и прах, а также обряд последнего омовения.