Глава 24
В год, последовавший за первым бедствием — примерно, месяца через четыре — один монах из числа священнослужителей, бывший капеллан моей матери, человек, с виду религиозный, но и тогда, и впоследствии безнадёжно преданный чудовищным порокам, от которых не мог удержаться без чужой помощи, начал быстро слабеть. Через два дня, уже будучи при смерти, он начал метать во все стороны злобные взгляды. Когда знавшие его подлинную натуру спросили его, что он видит, он ответил: «Дом полон диких людей». Когда они поняли, что он увидел угрожавших ему демонов, то стали понуждать его наложить на себя крест и воззвать к Блаженной Богоматери. «Я бы надеялся и уповал на неё, — сказал он, — если бы эти бароны не тяготили меня». Примечательно, что он назвал их «баронами», поскольку это слово происходит от греческого слова, означающего «тяжёлый»[278]; и о, как тяжко тем, кто не может раскаяться и помолиться, чтобы сбросить их бремя! Наконец они спросили, что его больше всего беспокоит. Он ответил, что чувствует, будто огромный брус кованого железа, докрасна раскалённый от кузнечного горна, жжёт его горло и грудь. Затем, хотя ночь была настолько спокойной, что не было слышно даже дуновения ветра, ставни в доме захлопнулись и стали хлопать снова и снова, будто вошла толпа людей. В то время как остальные в доме спали, два монаха, присматривавших за больным и знавших, что подобные вещи происходят не от добра, забеспокоились. Среди сказанного им были и слова, о которых мы упомянули. Он был человеком, склонным к многочисленным постыдным поступкам, и не удивительно, что такая жизнь закончилась подобным образом.
На кладбище того монастыря готовились к погребению усопшего монаха, но могильщик не мог вспомнить, рыл ли он раньше в этом месте могилу. Он продолжал копать и, углубившись, нашёл доску, которую обычно клал поверх гроба. Сняв её, он обнаружил, что могила почти пуста, не считая накидки, обычно именуемой капюшоном, внутри которой сохранилась голова, да сандалий, набитых соломой (как поступали во времена, когда было совершено то погребение, чтобы они лучше сидели на ноге) в изножье гробницы, но между ними ничего не было. Когда нам сообщили о находке, мы, увидев в этом тайну и неведомый нам смысл, выразили удивление непостижимостью промысла Божьего. В этом чуде заслуживает внимания то, что голова осталась на месте, в то время как тело было унесено Бог знает куда.
Я слышал нечто подобное от блаженной памяти архиепископа Манассии[279], почившего в бозе несколько лет назад, и более подробно — от монахов Сен-Реми, что в Реймсе[280]. Артольд, архиепископ того диоцеза, был погребён в ногах у святого Ремигия. Много позже во время реконструкции здания его останки хотели извлечь из могилы, но когда вскрыли гробницу, то не нашли там ничего, что могло бы остаться от его тела, а из облачения обнаружилась только казула без каких-либо следов разложившейся плоти, ибо она выглядела совершенно незапятнанной[281]. Действительно, если бы его тело полностью сгнило, то на казуле остались бы следы разложения. Как свидетельствует святой Григорий, и в наши дни можно видеть случаи повторения суда Божьего над телами грешников, явно незаслуженно погребённых в освящённой земле[282].
В Аббе-о-Дам, что в Кане[283], построенном английской королевой Матильдой, женой Вильгельма Завоевателя, ставшего королём, будучи герцогом Нормандии, была одна монахиня, впавшая в ряд отвратительных грехов, и никакие увещевания не могли заставить её исповедоваться. Так случилось, что она умерла, не изменившись и не сказав на смертном одре ничего, что могло бы ей помочь. Однажды ночью какая-то из сестёр, спавшая в келье покойной, увидела во сне яркое пламя в очаге и умершую монахиню посреди него; та не только горела, но ещё её били молотами с обеих сторон два отвратительных демона. Когда она вглядывалась в ужасные мучения той бедной женщины, ей показалось, что искра от удара молота попала ей в глаз. Она проснулась от жгучей боли, вызванной попаданием искры в глаз. Случившееся с ней означало, что её тело страдало от того, что увидел её дух, а испытанная ею боль свидетельствовала об истинности её сна.
Глава 25
Во Фли был один монах по имени Отмунд, много сделавший для обители, будучи простым священником, и в конце концов ушедший в монастырь. Но, приняв постриг, он раскаялся в своём добром начинании и горько сожалел о содеянном. Однако вскоре Бог покарал его телесной немощью; тогда он осознал и стал делать то, что нужно для его блага и до сих пор остаётся верен своему святому занятию, выбранному осознанно, а не по принуждению. Он был церковным сторожем, и поскольку был скорее раздражительным, чем рассудительным, то однажды прогнал из церкви одного бедняка, настойчиво просившего подаяния, причём сделал это более грубо, чем следовало. Следующей ночью, отправившись открывать дверь, чтобы позвонить в колокол, призывающий к вечерне, он неожиданно встретил дьявола в облике того бедняка, которого грубо выдворил накануне. Подняв свой посох, дьявол замахнулся на монаха, будто хотел ударить его. Монах открыл дверь загородки, разделяющей духовенство и простолюдинов[284], и собрался отворить остальные двери, через которые входят люди, как вдруг внезапно, несмотря на то, что наружные двери церкви были затворены, тот человек выскочил из нефа, собираясь ударить его. Отмунд отступил в смятении, думая, что это был человек, которого он прогнал накануне, но в конце концов пришёл в себя. Вспомнив, что наружные двери были закрыты, он наконец понял, что это был дьявол, который таким образом упрекнул его в том, как он поступил с тем человеком.
278
Исидор Севильский в своих «Этимологиях» (IX, 4, 31) выводит происхождение слова «барон» от греческого слова «варис», означающего «сильный, тяжёлый».
280
Сен-Реми — старинное и прославленное бенедиктинское аббатство в Реймсе, место погребения святого Ремигия (Реми), епископа Реймса, апостола франков (ум. 533).
281
Артольд (Арто), архиепископ Реймса (931-940, 946-961). Перенос его останков мог произойти во время строительства романской церкви, которая была освящена в 1049 г.
283
Аббе-о-Дам (т.е. «Женский монастырь»), известный также как аббатство Святой Троицы — бывший женский бенедиктинский монастырь, построенный Матильдой Фландрской в 1060 г. в нормандском городе Кан, в то время как её муж Вильгельм Завоеватель построил там же Аббе-о-Ом («Мужской монастырь»), известный как аббатство Святого Стефана.
284
В католических церквях существуют перегородки, отделяющие лекторий, где во время службы находится духовенство, от нефа, где сидят остальные верующие. В православных церквях таких перегородок нет.