Согласно одной прочно установившейся древней традиции, в том месте был некий очень древний храм, посвящённый не какому-то определённому существующему божеству, а ещё не родившейся женщине, которая родит Единого Богочеловека[303]. И это не кажется мудрецам абсурдом, ибо поклонялись же они «неведомому богу»[304] в Афинах, так как твёрдо знали, что Он будет рождён женщиной, подобно обычным богам, у которых тоже были матери. И если была святыня, посвящённая ещё не рождённому Единому, Его мать, очевидно, не должна быть лишена такой чести, подобно остальным. Ведь если верить в рождение Единого, то также следует верить и в рождение Его матери. Так случилось, что в это место прибыл британский принц со своими спутниками и, достигнув сей прекрасной земли, утомлённые тяжёлым странствием, они решили отдохнуть здесь сами и вьючным животным дать неделю на восстановление сил на окрестных пастбищах.
Покинув это место и преодолев огромное расстояние по суше и по морю, они наконец достигли стен Иерусалима. Незадолго до этого Спаситель был замучен, восстал из мёртвых и вознёсся на небеса, и снизошёл Святой Дух; таким образом, он застал город разделённым на враждующие группировки: одни был раздражены случившимся, а другие обрадованы. Ему не составило труда найти тех, кого он искал, ибо благодаря широкой огласке данного происшествия те, кто следовал новому закону, совершенно не скрывались. Их не бросали в темницу, а боязнь предательства со стороны евреев не мешала им свидетельствовать о Господе, но он считал их выдающимися людьми, так как явственность их положения подтверждала величие Слова. Что случилось дальше? Он встретил Петра и одиннадцать избранных в окружении огромного числа последователей, внимавших им, и среди них Марию, это зерцало нашей веры и славы, милостиво явившаяся сюда и принесшая свидетельство Божественного Воплощения. Обратившись к ним и к Непорочной Матери, британский король, который скоро должен был принести Богу начатки плодов[305], изложил цель своего путешествия.
«Видите, Отцы и Владыки, что я прибыл сюда из отдалённейших концов земли, чтобы выслушать вас. Законный наследник, я прежде правил бриттами. Хотя до сего времени я соблюдал традиционные обряды, за годы заблуждений заслужившие почтительного отношения, отныне я решил отринуть эти ритуалы по следующей причине. Когда я думал о тех, кого почитали за приписываемое им божественное происхождение, и понял, что они были худшими из смертных и из-за своей чудовищной мерзости заплатили долг природы, то сделал разумное умозаключение, что люди, плохо жившие на земле и превозносимые как боги за одно лишь доброе имя, никак не могли сотворить небо, землю и всё сущее здесь, а очевидно утвердились в мире благодаря благосклонности небес, мягкости климата и плодородию земли. После того как мой разум отринул их божественность, я наконец пришёл к твёрдому убеждению, что раз уж они окончательно лишены своей божественной власти, то может существовать лишь единственный Творец и Владыка, и что поскольку всё произошло от Него, то Он, содержащий всё в Себе, объединяет всё сущее, и только в это следует верить. После того как мой разум додумался до существования единого Бога, и я с презрением навсегда отринул капища и их истуканов, моё сердце, казалось, очистилось от мерзости идолопоклонства, и впереди засияла божественная чистота единственно верного учения. Как только глас с небес направил меня сюда, где явился Сын Божий, не столь давно претерпевший муки, мне было обещано, что вы донесёте до меня истину единственной веры. Именем Матери Света, о которой мне было провозвещено и которую я вижу здесь, силой данной вам власти умоляю вас обучить меня таинствам этого нового рождения».
Услышав это, Пётр и его возрадовавшиеся соратники, включая Марию, озарявшую великолепием это божественное собрание, поклонились величию Господа и Сына Божьего, именно тогда даровавшего спасение в центре мира[306], так как провозвестники Его благодати ещё не рассеялись по миру, однако только что столь неожиданным образом донесли известие о Его новой щедрости до его западных пределов. После ознакомления с правилом веры этот человек был омыт водами крещения, получив имя Квилий. Пройдя обучение теми великими наставниками, он утвердился в понимании совершённых таинств. Собравшись покинуть их, чтобы вернуться в свою страну, он от всего сердца попросил их подарить ему какую-либо из священных реликвий, то есть какую-то из вещей, о которой он точно знал бы, что она касалась тела Спасителя. С благоговейным трепетом он попросил разрешения взять частицу верёвки, которой, как он знал, Господь был привязан к позорному столбу, частицу плети, которой нечестивые руки полосовали Его благословенное тело, частицу тернового венца, охватывавшего Его святое чело, щепку Креста, на котором Он был распят, часть одеяния Богоматери, в котором, как говорили, она родила Господа, и частицы одежд каждого из апостолов.
303
Аналогичное предание существует относительно Шартрского собора, посвящённого Деве Марии, который якобы построен на месте языческого храма, посвящённого будущей матери бога.
306
На средневековых картах Иерусалим обычно изображался в центре мира. Ср. Иез. 5:5: «Так говорит Господь Бог: это Иерусалим! Я поставил его среди народов, и вокруг него — земли.»