Дорогой [Мередит].
1. Почему я стал писателем? Главным образом, полагаю, потому, что из‑за своей косорукости только так и мог сделать что‑нибудь путное. Смотри «Настигнут радостью», глава 1.
2. Что «вдохновляет» мои книги? Право, не скажу. Кто может точно ответить, откуда приходит замысел? Для меня рассказ начинается с картинки, которая возникает и голове. А вот откуда берутся картинки, не знаю.
3. Какие из своих книг я считаю более «представленческими»? Хочешь ли ты сказать «представительными», т. е. типичными, показательными? или «более точно отражающими мои представления, взгляды»? И любом случае решать не мне, а читателям. Или ты просто хочешь знать, какие больше нравиться мне самому? Если так, ответ: «Пока мы лиц не обрели» и «Переландра».
4. У меня, как всегда, десятки планов для будущих книг, но я не знаю, какой из них воплотится. Может, и никакой. Очень часто книга появляется, когда я разбираю ящик в столе, вижу наброски, которые отверг много лет назад, и вдруг понимаю, что все‑таки могу ее написать. Так что заранее не угадаешь!
5. Мне нравится писать беллетристику больше, чем что‑либо еще. Разве не у всех так?
Удачи с «проектом».
Искренне твой К. С. Льюис
Килнс, Кили–лейн Хидингтон Квори Оксфорд 26 декабря 1960
Дорогая Джоан,
Очень приятно снова получить от тебя весточку; я уже не успеваю поздравить тебя с Рождеством, но, но крайней мере, желаю счастливого Нового Года. Рад, что ты сумела раздобыть «Завоеванных».
Насколько я понимаю, у вас во Флориде почти что лето; у нас скучно, тепло и слякотно — худшая осень за 145 лет в этой части планеты!
С наилучшими пожеланиями, искренне твой К. С. Льюис
15 фев[раля] 1961
Дорогой [Хью],
Будь у меня время перечитать свою книжку (теперь уже довольно старую), и бы ответил тебе лучше, а пока:
1. Можем ли мы считать, что верное по отношению к воскресшему телу нашего Господа верно и для воскресшего тела каждого христианина? Сомневаюсь. Его природное тело не испытало тления.
2. Не могу согласиться с твоей фразой о «внешнем ограничении», поскольку ограничение подразумевает несовершенство. Однако конечное существо не будет несовершенным из‑за того, что находится в определенном месте (а значит, не может одновременно пребывать в другом), как статуя совершенна именно благодаря своим пространственным контурам, а музыкальная нота — определенному (не тише и не громче) звучанию, или как метрический стих.
3. Я вовсе не уверен, что блаженные души имеют строго вневременное бытие (tolum simal), как Бог. Некоторые теологи даже помещали aevum между tempus и aeternilas[50].
В целом я склонен думать, что блаженные войдут и Божественную Природу, не утрачивая своей человеческой сути. Иначе непонятно, зачем вообще было создавать видовое разнообразие.
Конечно, это только догадки.
Твой К. С. Льюис
Модлин–колледж Кембридж 17 фев[раля] 1961
Дорогой [Хью],
Я так увлекся вопросами, которые ты задал в последнем письме, что забыл накисать две вещи:
1. Очень тебе сочувствую насчет диабета, и слава Богу, что есть инсулин.
2. Хочу попросить о помощи. [Рядом с нами живет «одинокая» и порой «неприятная» женщина] с которой я переписываюсь много лет[51]. Она католичка. Я старался и стараюсь, но мере сил, помогать советом и небольшими деньгами, однако ей очень нужно чуть–чуть участия и дружбы от братьев по вере, которые могли бы ее навещать. Хорошо бы ты или кто‑нибудь из твоих знакомых — может быть, добрая монахиня — пришли к ней и помогли?
Твой К. С. Льюис
13 марта 1961
Дорогой Хью,
Конечно, я совершенно забыл, что перепиской с миссис С. я обязан вашей семье (и какой перепиской! длиннее, чем бедная старушка, мне пишут только сумасшедшие). Я не стал бы о ней упоминать, если б это обстоятельство не вылетело у меня из головы. Мы свою лепту внесли. Однако твой рассказ поднял ее в моих глазах; она ни разу не упомянула о старой виргинской крови. Такое молчание делает ей честь.
Я не могу прямо сейчас обсуждать теологические вопросы, но, думаю, наши разногласия не так велики, как мне показалось.
Твой К. С. Льюис
[Джонатан написал Льюису из Коннектикута. Он сообщил, что ему восемь лет и что ему понравились все семь нарнийских книжек. Дальше он высказывает пожелание: «Надеюсь, скоро вы напишете еще одну, иначе что я буду читать, когда мне будет девять, десять, одиннадцать и двенадцать?»]
Килнс, Кили–лейн Хидингтон Квори Оксфорд 29 марта 1961
Дорогой Джонатан,
Твое письмо — одно из самых замечательных про нарнийские книжки, спасибо, что написал его. Боюсь, впрочем, что продолжения не будет. Почему бы тебе самому не написать новую сказку про Нарнию? Я начал сочинить примерно в твоем возрасте, и мне очень нравилось. Попробуй!
51
Льюис пишет о тете Мэри Уиллис. См. примечание к письму Хью, его братьям и сестрам от 24 января 1954.