Выбрать главу

«Любимого ли?» — шепнул с предвкушающей улыбкой черт.

С хищной улыбкой на лице я села в автокар, сорвавшись с места. Я не замечала скорости, поэтому в считанные минуты оказалась дома. В голове творилась кавардак. Тараканчики, наверное, с ума сходили от горя, прыгая в свои кровати и заливаясь горькими слезами. Я бы тоже сейчас хотела забиться в какой-нибудь угол, что никто меня не видел, никто обо мне не знал…

Я влетела в дом, как ураган. Мать сидела в гостиной с очищающей маской на лице и наблюдала за няней, обучающей Софи буквам.

— Нам надо поговорить! В моей комнате! — с этими словами я умчалась наверх с бешено колотящимся сердцем.

Неужели и мать знала? И не сказала мне? Не могла же и она меня предать? Такого крупного предательства я не выдержу! О космос, я чуть не вышла за этого урода замуж! Получается, что сама судьба меня сегодня направила в его компанию?

Судьба или слова Леши? Ведь по сути, если бы он меня так не вывел из себя своими двусмысленными намеками, я бы повернула домой и так и не добралась до работы Дадарио.

— Алисия, что случилось? — недовольно спросила родительница, зайдя в комнату.

Меня заметно трясло. Глаза щипало, дышала я через рот, причем воздуха постоянно не хватало. Я смотрела на родительницу и умоляла только о том, чтобы она ничего не знала! А если знала и не сказала мне, то пусть сейчас солжет! Я не выдержу, если и она меня предаст своим молчанием! Ложь, конечно, штука неприятная, но иногда жизненонеобходимая.

— Мам, ответь мне, — губы тряслись, я чувствовала, что еще немного и я сорвусь, я и так лихорадочно кусала губы, пытаясь взять верх над чувствами, — скажи… Прошу тебя… ты знала, что Даша…

— Алисия… — выдохнула родительница, сев на мою кровать, и я всё поняла.

В этот момент я поняла, что знали действительно все. Просто многие умеют держать рот на замке и хорошо играть свою роль.

— Нет… Нет! Солги мне… — закричала, закрывая рот ладонью и чувствуя обжигающие слезы на своих щеках, — солги мне! Солги!..

— Алисия, — мама протянула ко мне руку, но я отшатнулась, налетев на стул и опрокинувшись на спину, которая еще была мокрая от кофе.

Что ж так не везет-то?! Почему именно сегодня?! Почему именно со мной?! Не хочу! И слезы хлынули потоком, дальнейшие слова я помню плохо, урывками память подсказывает мне события.

— Нет… Мам… ну почему ты?! Ну почему ты молчала?! Зачем ты хотела выдать меня замуж за такого низкого человека?! Я не понимаю! Я не хочу понимать… Ты чуть не разрушила мою жизнь, растоптала мою репутацию в глазах общества… Это сделала ты! Та, которая всю жизнь воспитывала из меня образец для подражания! Я всегда старалась, чтобы ты гордилась мной! И что?! Что из этого?! Теперь ты мной гордишься?!

— Алисия…

— Гордишься?! — повторяю свой вопрос я, и у мамы ожесточаются черты лица.

Несколько мгновений между нами висит напряжение, в этот момент я готова поклясться, что ненавижу её. Как она могла? Я ненавижу её не за себя, я ненавижу её за предательство тех чувств, которые она мне дарила и которые просила взамен.

— Что ты хочешь от меня?! Извинений?! — отмерла родительница, и на меня обрушилась лавина чужих эмоций. — Так знай, что это не я изменила тебе, переспав с этой… как её там… с этой шлюхой! Я тебе говорила, чтобы ты не водилась с ней, а ты мне что отвечала?! Ты сама меня не слушала, точнее, не слышала, что теперь от меня хочешь?! Как бы я тебе сказала об измене твоего любимого мужчины?! Чтобы ты меня во враги народа записала? Ты бы не стала меня слушать! Единственный, кого ты слушала тогда, это Дадарио!

— Мам! — закричала я в бессилии, — ты должна была достучаться до меня! Должна! Это твой материнский долг! Я чуть не вышла за него!

— Ты выйдешь за него! — крикнула в ответ мать, и эти слова меня отрезвили, даже слезы прекратились, лишь глаза от удивления расширились, а губы продолжали подрагивать.

— О чем ты говоришь? Я не понимаю…

— Не понимаешь?! Твой отец заключил многомиллиардный контракт, гарантом которого служишь ты! Так что ты выйдешь за Дадарио, как миленькая выйдешь! И что если изменять будет? Знаешь, сколько женщин терпят измены?!

— Но отец-то тебе не изменяет! — крикнула я, не веря в жестокость собственной матери.

— Кто знает? Я не могу давать полную гарантию! — убила ответом родительница и я, застыв на месте, смотрела на неё неверящим взором.

— Ты, точно, моя мать? Я начинаю в этом сомневаться. Хотя о чем я говорю? Кажется, сегодня день предательства любимых людей, — прошептала я, развернувшись и покинув комнату.

Я была в смятении. Пробегали мысли о самоубийстве, чтобы увидеть слезы тех, кто сегодня меня предал. Но перед глазами тут же пронеслись лица двух мужчин, которыми я дорожила: Алексея и отца. Интересно, а дорогой родитель тоже в курсе? Обычно, он не интересовался сплетнями, поэтому эта информация могла до него и не дойти… На что я искренне надеялась, не хотелось бы упасть еще и в глазах своего отца.

Почему, почему такой омерзительный поступок совершили Александр и Даша, а стыдиться должна я? Какая несправедливая жизнь, которая строит мне козни, какие несправедливые правила социума.

Сев в свой автокар, я дотронулась трясущимися руками до руля, поняв, что водить я сейчас не смогу. Эта верная смерть. Всё-таки инстинкт самосохранения у меня работал. Поэтому я вышла из машины, взяв лишь две электронные карточки: удостоверение личности и деньги.

Сейчас я единственный раз в жизни сетовали на дресс-код, который я установила для себя сама: лишь классический стиль. Конечно, в длинной обтягивающей юбочке на два пальца ниже колен, белой блузке, которая, вообще, была испачкана в кофе, и на каблуках особенно не погуляешь, неудобно, и к тому же, что подумают люди?! Что у меня случилось что-то из ряда вон выходящее, из-за чего я напиваюсь в хлам? А напиться я желала до забвения. С другой стороны, какая людям к черту разница, кто пьет на лавочке на набережной?! Есть ли им до этого дела? Если есть, то это их проблемы! У меня же действительно случилось женское горе, так почему я не могу предстать перед людьми в подобном состоянии?

"Воспитание", — верно подсказал ангел, и я стиснула зубы.

К черту воспитание! К чему оно меня привело?! Я сегодня молча заглотила обиду и ушла из его кабинета, не сказав ни слова. Быть может, любовь именно такая? О нет, его я уже не люблю, обида, боль, презрение и омерзение растоптали мои чувства за последний час. Что же это тогда? Может, я никогда и не любила, раз меня в первую очередь волнует мое самолюбие, и только потом моя дальнейшая жизнь без якобы любимого человека? В том, что я не выйду за Александра ни за какие коврижки, я уверена. И пусть весь мир меня осудит.

Что ж, мое падение они уже обсудили, наверное, между собой, с хихиканьем посочувствовали, и теперь с цоканьем будут осуждать. Так и представляю это:

"Ишь, какая неженка! Разорвала помолвку! Подумаешь, развлекся мужчина! Зато, какой мужчина!"

Слова набатом звучали у меня в голове, вызывая удушающие слезы. Не-на-ви-жу! Какая разница, какой мужчина?! Он всё равно не имеет права изменять! Тем более с твоей подругой!..

За своими раздумьями я не заметила, как ноги привели меня к гипермаркету. Уверенно шагнув внутрь здания, на последующих этажах которого были жилые квартиры, я направилась к стеллажам с алкоголем. Взяв две бутылки терпкого сухого вина, я подумала и взяла еще две, и вот так в обнимку с четырьмя бутылками я двинулась в сторону касс. Робот считал штрих-коды и вывел сумму на экран. Поднеся карточку к красному индикатору, я оплатила покупку и покинула гипермаркет, сложив бутылки в пакет.

Я жила в центре города, до набережной было рукой подать. Небо еще было светлым, как говорят, летом заря зорю встречает, а зимой провожает. Сейчас было лето. Погода была хорошей, но на каблуках я все равно чувствовала себя неуютно, поэтому направилась в сторону "секонд хэнда", вывеска которого светилась слабо, экран в одном месте был разбит. Как мое разбитое сердце, которое я собираюсь лечить алкоголем. Вот и проверим, насколько хороший врач — сухое вино. Нога подвернулась, и я вывихнула лодыжку, упав на асфальт. Одна бутылка разбилась, и жидкость подкатилась под мою юбку.