ГЛАВА VI
О СПОСОБНОСТИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ[361]
Способность представления (φανταστικον) есть сила неразумной части души[362], действующая через посредство внешних органов чувств[363]. Представляемое же (φανταστόν) есть то, что подлежит деятельности воображения[364], как воспринимаемое чувством (подлежит) чувству. А воображение (φαντασία) есть состояние неразумной души, происходящее от чего–либо представляемого (φανταστού). Наконец, фантазм (φάντασμα — призрак) есть напрасное состояние, возникающее в неразумных частях души независимо от какой–либо представляемой вещи. Стоики тоже признают эти четыре вида: φαντασίαν, φανταστόν, φανταστικόν, φάντασμα[365]. При этом φαντασίαν[366] они определяют как состояние (движение) души, которое обнаруживает и себя самое, и вызвавший его предмет представления (τό φανταστόν)[367]. Так, например, когда мы видим что–нибудь белое, в душе возникает некоторое впечатление[368] от восприятия его: ведь, как в органах чувств происходит известное движение, когда они воспринимают, так и в душе, когда она мыслит (представляет), потому что она принимает в себя образ мыслимого (ею) предмета. Φανταστόν есть[369] то, что порождает φαντασίαν и подлежит чувственному восприятию, как например, белизна и все, что может двигать[370] душу. Φανταστικον есть пустое возбуждение — без того, что называется φανταστόν. Φάντασμα есть то, чем мы привлекаемся к φανταστικον, т. е. к пустому возбуждению[371], как бывает у безумных[372] и меланхоликов. Отличие этих (стоических) определений состоит в одной только перемене названий.
Органами рассматриваемой способности служат передние желудочки головного мозга и находящаяся в них психическая пневма[373], а затем — исходящие из них нервы, пропитанные «психической пневмой», и структура органов чувств. Органов чувств пять, чувство же одно — душевное[374], познающее посредством органов чувств происходящие в них состояния (движения). Тем органом, который наиболее материален[375] и телесен, т. е., осязанием, душа воспринимает вещественное (материальное) в природе; органом же световидным, каково зрение, — световидное; равным образом, органом воздухообразным[376]) воспринимает движения воздуха: ведь сущность звука составляет воздух, или, лучше, удар воздуха[377]; губковидным и водянистым (органом), т. е., вкусом, душа воспринимает соки[378]. Природой устроено так, что все чувственное познается тем, что ему сродно[379]. Итак, по смыслу сказанного, следовало бы, чтобы было четыре внешних чувства, так как существует четыре стихии. Но поскольку пар и род запахов занимают по своей природе середину между воздухом и водой [по сравнению с воздухом они грубее[380], а по сравнению с водой — нежнее[381]; это очевидно при насморке: страдающие насморком втягивают воздух посредством дыхания, но, втягивая воздух, паров и запаха[382] не воспринимают, так как по причине преграды состоящее из более плотных частиц не достигает чувства[383]], то вследствие этого природа устроила пятый орган чувств — обоняние, чтобы ничто из подлежащего знанию не осталось за пределами внешних чувств[384]. Ощущение не есть изменение, а определение (διάγνωσις, распознавание) изменения[385]: изменяются органы чувств, но распознается это изменение ощущением (внешним чувством)[386]. Часто смешивают ощущение (чувство) с самыми органами внешних чувств. Ощущение есть восприятие чувственных вещей. Но это, по–видимому, определение не самого ощущения, а его функций. Потому ощущение еще определяют как разумный дух, простирающийся от главного седалища души[387] к органам[388]. Еще ощущение определяют как силу души, воспринимающую чувственное, а самые органы — как орудия для восприятия чувственных предметов[389]. Платон определяет ощущение как сообщение (союз) души и тела с внешним[390]. Действительно, самая способность принадлежит душе, а орган — телу; оба же вместе — посредством воображения — воспринимают внешнее (бытие).
361
Общее (во всех код.) заглавие «Περί τού φανταστικού» — De phantasia. У Vall. «De imaginario». У Дамаскина в ''Точном изложении православной веры» глава 17–я П–й книги имеет то же заглавие и представляет собою буквальное воспроизведение первой половины настоящей (VI) главы трактата Немесия с тем же заглавием (см. стр. 88 по рус. пер.). φαντασηκόν мы переводим как «способность представления», а не «воображение», как другие, во–первых — на основании самого определения этого понятия у Немесия, а во–вторых — потому, что только при таком понимании φανταστικού как общее понятие, будет соответствовать тем видам, на которые подразделяет его Немесий, и может быть поставлено в связь с непосредственно следующими за ним у Немесия и действительно тесно связанными в трактате с VI главой рассуждениями об ощущениях отдельных органов чувств. Стоики, как видно из дальнейшего (см. примеч. 3, 4 на стр. 86), даже φαντασία понимали в смысле «представления». Проф. Domanski переводит φαντασία словом Vorstellung (Die Psychologic des Nemesius, S.92), a Siebeck (Geschicbte der Psychologie) φανταστικόν понимает как «das Anschauende», что, скорее, может означать «чувственное воззрение». Представление мы понимаем как мысленный образ предмета, остающийся в сознании после целого ряда относящихся к нему ощущений, или, по Тэну, как «остаток ощущения». И. Филопон тоже понимает φαντασία в смысле представления. Так, например, рассуждая о водяных тварях (τα ένυδρα), он говорит, что эти твари имеют слабое «представление об ощущаемом» (την φαντασίαν των αίσθημάπων), а «что они представляют (ότι μέν γαρ φαντάζεται και τα ένυδρα), очевидно из того, то они в соотвенные времена года переменяют места, знают, что для них вредно и избегают этого; но вследствие неясности представлений (δια δε то άμυδρόν τής φαντασίας) они робки, боязливы»… Говоря о земных животных, Филопон замечает, что они «более совершенны, καί τάς αίσθήσεις (ощущения) καί την φαντασίαν (представления) έναργεστέραν έχει καί πλησιάζουσαν τώ λόγω» (См. I. Philoponi De opif. mundi, edit, by Reichardt, pag. 207, 12 sqq.; 208, 12 sqq.; cp. 232, 5.
362
По смыслу немесиевского учения о φαντασηκόν эта способность едва ли может быть отнесена к неразумной душе. По словам Evangelides'a («Zwei Kapitel aus einer Monograph über Nemesius), «φανταστικόν у Немесия функционирует через пять внешних чувств, не подчиняется λογικόν и является посредствующей ступенью и границей между разумной и неразумной душой, почему лишь неточно можно отнести φανταστικόν К последней; это колебание — результат эклектизма Немесия» Ср. Domanski, Op.cit., S. 74, прим. 1.
364
Здесь φαντασία, что значит собственно «представление», можно понимать (соответственно дальнейшим определениям Немесия) в смысле «воображения», поскольку воображение как вид той же способности представления, есть способность свободного сочетания (комбинирования) представлений.
365
Plutarchus De placit. pbilosopb. lib. IV, cap. 12 приписывает это разграничение Хризишгу.
366
Определение Хризиппа: φαντασία — «τύπωσις (отпечаток) εν τή φυχή»; то же и у Филона (см. изд. Matth. Var. lectiones. et ani madv. pag. 172).
367
Очевидно, что φαντασία понимается стоиками в смысле «представления»; дальнейшее объяснение (пример) подтверждает это.
371
Valla: «imago est velut abstractutn per imaginarium inanis attractio»; Con. передает это понятие (φάντασμα), как vanam et inanem conceptionem…
372
У Плутарха (Op. cit, ibidem) в соответствующем месте передано: «как у беснующихся и меланхоликов».
373
Ψυχικού πνεύμα нельзя переводить, как некоторые, «жизненный дух», потому что дальше Немесий различает еще ζωτικον πνεΰμα, что может означать жизненную силу.
376
Следует дополнить: «т. е. слухом»; у Con.: «in aēriformi scil. auditu, aēris passiones»; D. 1 имеет — «διά τής ακοής».
378
В лат. Ant. «вкусы» (sapores). Все сейчас изложенные рассуждения, как и последующие — насчет пятого чувства (обоняния), читаются буквально у Galen'a De Hippociat. et Platonis decretis VII, 5. См. параллель: Domanski, Op. cit. S. 96.
379
Аристотель и Порфирий признавали, что «подобное познается подобным» (Aristotle De anima II, 5 и др.; Porphyr. Sent. 26 у Domanski, S. 96, прим. 1).
385
акое определение, вопреки мнениям Платона (см. прим. 11) и Аристотеля (De anima, II, 5, § 1), Немесий усваивает у Галена буквально: см.: Galeni De Hippocrat. et Platon. decretis VII, 6 (цит. по соч. Domanski, S. 94).
386
Ощущение, таким образом, по Немесию есть факт не только физиологический, но и психологический.
387
Άπο τού ήγεμονικού — от «владычественного» (души); Con. поясняет: «т. е., от мозга» (scilicet corebro).
388
Это — определение стоиков (Plutarchus, Op. cit., IV, 8), у которых, по замечанию Оксфордского издателя, «phantasmata omnia animalium rationalium dicuntur logikai et ab ήγεμουικφ derivari» (Matth. pag. 388, annot. editoris Oxon.).
390
Определения Платона, стоиков и др. см.: Plutarchus De placit. pbilosoph., IV, 8; ср. учение Платона об ощущениях в «Теэтете», pag. 184 Ε и след.