Собственно[445] осязанию свойственны[446] ощущения теплого и холодного, мягкого и жесткого, клейкого и твердого, тяжелого и легкого[447]. Ведь все это познается одним осязанием. Общими для осязания и зрения являются ощущения острого и тупого, шероховатого и гладкого, сухого и влажного, толстого и тонкого, верхнего и нижнего и даже — места и величины, когда они таковы, что обнимаются одним осязательным прикосновением, — густого и редкого, круглого, когда оно невелико, а также — некоторых других фигур. Равным образом, осязание воспринимает и движение прикасающегося к нему тела — с помощью памяти и мышления, а также — и число предметов, но не более двух или трех, и то небольших и сразу обнимаемых[448]. Впрочем, это уже лучше воспринимается зрением, чем осязанием, как и ровное, и неровное. Ведь эти последние качества[449] являются видами гладкого и шероховатого: неровность, присоединенная к твердости, производит шероховатость, а ровность в соединении с плотностью образует гладкость[450]. Таким образом, из сказанного очевидно, что эти чувства (т. е. осязание и зрение) имеют очень тесную связь друг с другом, так что даже погрешности одного из них обнаруживают другое. Так, например, на картине[451] глаз видит некоторые рельефы (возвышения) в виде носа и тому[452] подобного, но осязание, присоединяясь, изобличает эту ошибку зрения. Затем, как зрение всегда и все видит через посредство воздуха, так и осязание через посредство палки воспринимает[453] твердое, мягкое и жидкое, хотя и при содействии умозаключения и мышления. Ведь у человека осязание самое точное (острое) чувство; действительно, этим чувством и еще вкусом человек превосходит прочих животных, тогда как в остальных трех уступает им[454]. В то время как всякое другое животное превосходит человека одним каким–либо чувством из этих трех, собака — всеми тремя: она ведь лучше[455] человека и слышит, и видит, и обоняет, что очевидно из примера охотничьих собак[456].
Хотя все тело является органом осязания, как сказано выше, но, в особенности, ладони рук и еще более — концы пальцев: они служат в некотором роде как бы точнейшими проводниками осязания[457]. Вследствие того, что Творец приспособил руки быть органом не только для держания[458], но и для осязания, они обладают более тонкой кожей и мускулами, подостланными вдоль всей ладони, а также — лишены волос, чтобы лучше воспринимали то, к чему прикасаются. Причиной того, что волосы не растут на них, служит тот же подостланный мускул. Более твердые (жесткие) руки — крепче для держания[459], а более мягкие — точнее (вернее) для осязания[460], подобно тому, как и из нервов твердые более приспособлены для движения, а мягкие — для ощущения. Ведь нервы тоже суть органы осязания: осязательные ощущения происходят через их посредство.
ГЛАВА IX
О ВКУСЕ[461]
Выше мы сказали, что зрение видит по прямым линиям; обоняние же и слух — не по прямой только линии, но по всем направлениям; а осязание и вкус познают (свои объекты) и не по прямым линиям, и не по всем направлениям, но только тогда, когда прикасаются к самим предметам, подлежащим их восприятию[462], за исключением того, что уже раньше было познано (воспринято) ими[463]. Вкус есть чувство, воспринимающее соки. Органами его служат: язык — особенно кончик его — и нёбо; в этих органах разветвлены нервы, исходящие из головного мозга и относящие к главной части души[464] полученное восприятие[465]. Так называемые вкусовые качества соков суть следующие: сладость, острота, едкость, кислота, терпкость, горечь, соленость, маслянистость[466]. Все это распознает вкус. По отношению к этим качествам вода называется бескачественной, потому что не обнаруживает во вкусе ни одного из них[467]; но в отношении других (качеств), каковы — холодность и влажность, она имеет врожденное качество[468]. Кислота и терпкость различаются между собой большей или меньшей степенью вязкости[469]. Простые вкусовые качества почти одни и те же, сложные же — бесчисленны. Действительно, каждому виду животного и растения свойственны особые (вкусовые) качества. Так, например, иным мы воспринимаем качество поросятины, иным — мяса козы; вследствие этого, даже не зная — к какому роду относится предложенное мясо, мы узнаем по вкусу, — чего не могло бы быть, если бы не было различно качество каждого из вкусовых веществ. Поэтому, никто не может обозначить по видам все эти бесконечные и совершенно отличные друг от друга качества. Даже в тех (предметах), в которых преобладает одно какое–нибудь из простых качеств, заметно видовое различие вкусов: так, например, одно качество: сладость — преобладает в сушеной смокве, изюме и финике, но вкус отмечает различие видов[470].
446
Точнее: «специальным объектом чувственного восприятия для осязания является»… То ίδιου αισθητού означает «специальный объект чувственного восприятия».
447
У Немесия, как и у его учителей — древних философов и физиологов, мы не встречаем еще разграничения собственно осязательных и мускульных ощущений. Для последних было придумано специальное чувство — мускульное — английским психологом Бэном. Все, перечисленные здесь объекты осязательных ощущений указаны Галеном в De natur. facult., 1, 6; ср. De temperam. II, 3 (цит. по Domanski, S. 109, прим. 2); ср. Aristotle De anima II, 11, § 10.
448
Т.е., легко обхватываемых рукой. Некоторые из перечисленных «общих» (осязанию и зрению) ощущений указывает Аристотель, Op. cit. II, б, § 2; «De sensu et sensillbus», cap. 4.
451
Немесий здесь, как видно, имеет в виду живописные изображения человеческого лица; вместо «на картине» в наше время можно было бы сказать «на карточке» (фотографии).
454
См. Aristotle, Op. cit. И, 9, § 2; то же в «De sensu et sensilibus», — cap. 4, pag. 692. Впрочем, Аристотель, так много рассуждающий в своих сочинениях о преимущественной точности осязательных ощущений у человека, иногда противоречит себе, отдавая предпочтение в этом отношении зрению: «certior enim tactu visus», говорит он в De sommis, cap. 2, p. 744.
456
To же самое — о преимущественной точности обоняния у собак и осязания у людей читаем у Philopon De opificio mundi (edit, by Reichardt), pag. 259, 5—10.
457
Греч, γνώμονας (indices) — указателями, показателями. Этот термин, как и самая мысль, заимствованы у Галена: Galen De temperament, 1.8.
460
Буквально заимствовано у Galen De temperament, I, 8, p. 567 (по Domanski, Op. cit. S. 111).
461
У Bigne на полях заглавие: «Gustus instrumenta et objecta». У Con. и в других изданиях заглавие этой и двух последующих глав обычное.
463
Так поясняет не совсем понятное выражение: πλήν τών ήδη διωρισμένων — Matth. в Var. lect. p. 195. Мысль та, что при виде объектов, знакомых вкусу и осязанию по прежним восприятиям, мы, благодаря памяти сразу и без прикосновения узнаем их вкусовые и осязательные качества.
465
Ср. то же об органах и объектах вкуса у: Aristotle De partibus animal, I, 11; Galen De usu partium, XVI, 3, 275 (по Domanski, Op. cit. S. 111). Специально о вкусовых ощущениях говорит Аристотель в De anima II, 10.
466
Иначе «жирность» (λιπαρότης ). И. Дамаскин добавляет еще девятое качество — вязкость, или клейкость, γλισχρότης· (см. Damasceni Ortbodoxae fidei accurata explicateo, Basileae 1548 г., pag. 134). Те же самые, в общем, виды вкусов, или «вкусовые качества», указывают: Аристотель в De anima II, 10, § 5, Гален, De simplic. medicament. I, 37 и особенно подробно Платон в «Тимее» 65 D–66 С.
469
Т.е., тем, что одна в большей, а другая в меньшей степени обладают вяжущим свойством; см. Galen De locis affect. II, 9.
470
В лат. «познает в них вкусы, различные по виду». У Дамаскина вся эта глава заимствована из соч. Немесия буквально (с некоторыми пропусками): см. «Точное изложение православной веры», стр. 90 по рус. пер. А. Бронзова.