Выяснив это таким образом, скажем сперва о непроизвольном.
ГЛАВА XXX
О НЕПРОИЗВОЛЬНОМ
Из невольного одно бывает по причине насилия, другое — по причине неведения[753]. Производящее начало поступков непроизвольных по насилию бывает извне, потому что существует некая иная причина насилия, а не мы сами. Итак, определение непроизвольного по насилию таково: оно есть то, начало чего лежит вне, причем, — тот, кто принуждается, нисколько не содействует своим собственным стремлением (усердием). А началом называется здесь производящая причина.
Но спрашивается — можно ли назвать непроизвольным, например, выбрасывание груза, которое производят моряки, застигнутые бурей, или — когда кто–нибудь согласится сносить (терпеть) или предпринять постыдное дело ради спасения друзей или отечества? Эти поступки, однако, представляются, скорее, добровольными. Вследствие этого, именно, прибавлено к определению, что «принуждаемый нисколько не содействует своим собственным стремлением»[754]. Ведь, в этого рода случаях добровольно сами по себе (моряки) приводят в движение органические члены и таким образом бросают груз в море. Подобным же образом поступают[755] и те, которые отваживаются на что–либо постыдное или чрезвычайное — ради большего добра, — как Зенон, сам откусивший свой язык и выплюнувший его Дионисию–тирану, чтобы никоим образом не высказать ему тайн; также — и Анаксарх–философ, который решился быть истолоченным тираном Никокреонтом, чтобы не выдать друзей.
Вообще, когда кто–нибудь из–за страха больших зол выбирает меньшее зло или принимает (допускает) меньшее зло[756] в надежде на большее благо, которое не может быть иначе достигнуто, тот страдает или поступает не недобровольно, так как действует по выбору и намерению, и его действия вожделенны в тот момент, когда совершаются, хотя сами по себе и нежелательны. Они, таким образом, смешаны из непроизвольного и добровольного: они невольны — сами по себе, а добровольны — в тот момент[757], благодаря обстоятельствам. Ведь, не будь этих[758] обстоятельств, никто не стал бы так поступать. Что подобные действия добровольны, это обнаруживает сопровождающая их похвала или порицание; невольные поступки не вызывают, ведь, никакой похвалы или порицания. Хотя и не легко решить, что перед чем должно быть предпочитаемо, однако, должно в большинстве случаев постыдному предпочитать тягостное, как поступили Сусанна и Иосиф — хотя и не всегда. Так, Ориген, принесший жертву богам — для того, чтобы не подвергнуться позору со стороны эфиопов, отпал от самого главного[759]. Таким образом, распознавание (всего) подобного не так легко. А еще труднее этого — оставаться верным решениям[760]. В самом деле, не одинаково устрашает опасность ожидаемая и — уже наступившая. По крайней мере, иногда, решив (что–либо), мы, под влиянием бедствий[761], отступаем от (своего) решения, — как случилось с некоторыми мучениками[762]. Так, будучи сначала весьма мужественными, они к концу ослабевали, изнемогая под тяжестью пыток[763].
753
Почти все основные мысли этой главы заимствованы Немесием у Аристотеля из Ethic. Nicomach., III, 1.
755
Глагол вставлен для ясности речи на основании лат. Ant., где читаем: «подобное же происходит (бывает) и с теми, которые»… и т. д.
756
В Ant. вм. κακόν здесь стоит καλόν (благо), что больше соответствует ходу речи. Но Matth. на основании М. 1 и Con., предпочитает κακόν (см. Var. lectiones, pag. 267).
759
Иначе: «пал в самом главном, существенном». Ориген был поставлен эфиопами в необходимость или осквернить свое тело блудом, или принести жертву идолам, — и выбрал последнее (см. об этом у Matth. pag. 268, у Gall, и Oxon. Annotationes p. 395).
760
Т.е., своим собственным определениям, намерениям, или убеждениям (δόξα). У Аристотеля в соответствующем, месте стоит: τοις γνωσθεΐσιν.