Как и пленительный звук, что певец извлекает искусный,
Беглыми пальцами струн пробуждённой касаясь кифары.
И не считай, что по форме похожие первоначала
В ноздри проходят людей, когда трупы зловонные жгутся
Или когда окропят киликийским шафраном[52] подмостки
И по соседству алтарь благовоньем панхейским[53] дымится.
Не полагай и того, что от сходных семян происходят
Краски, которые взор своим цветом прекрасным ласкают,
420 Так же, как те, что нам режут глаза, заставляя слезиться,
Или же видом своим возбуждают у нас отвращенье.
Ибо всё то, что для нас и отрадно и чувству приятно,
Должно в себе содержать изначальную некую гладкость;
Наоборот, что для чувств и несносно и кажется жестким,
То несомненно в себе заключает шершавое нечто.
Есть элементы ещё, что ни гладкими не назовешь их,
Но и не скажешь про них, что они закорючены остро:
В них выдаются скорей лишь углы небольшие наружу,
Так что скорей щекотать они чувства способны, чем ранить.
430 Винную гущу сюда отношу я и вкус девясила.
Жгучий огонь, наконец, и холодного инея иглы
Не одинаково нам уязвляют телесные чувства,
Как указует на то осязанье того и другого.
Ведь осязание, да, осязанье, клянуся богами,
Чувства источник у нас, когда в тело извне проникает
Что-нибудь, либо же, в нём зародившись, язвит его больно,
Иль веселит, исходя при зиждительном деле Венеры,
Или, когда семена, столкнувшись, мешаются в теле
И, в беспорядок придя, производят смятение чувства,
440 В чём непосредственно сам убедишься ты, если рукою
Как-нибудь тело своё по любой его части ударишь.
Вот почему и должны далеко не похожие формы
Быть у начал, раз они вызывают различные чувства.
Что, наконец, представляется нам затверделым и плотным,
То состоять из начал крючковатых должно несомненно,
Сцепленных между собой наподобие веток сплетённых.
В этом разряде вещей, занимая в нём первое место,
Будут алмазы стоять, что ударов совсем не боятся,
Далее — твёрдый кремень и железа могучего крепость,
450 Так же как стойкая медь, что звенит при ударах в засовы,
Вещи другие, тела у которых текучи и жидки,
Будут скорей состоять из гладких и круглых частичек,
Ибо легко, как вода, растекается горсточка маку:
Круглые зёрна его не держатся, вместе сплотившись,
А по наклону бегут от малейшего их сотрясенья.
И в заключение: всё, что мгновенно из глаз исчезает
И разлетается, — дым, например, иль туман, или пламя, —
Пусть состоит целиком не из гладких и круглых частичек,
Но сплетено из частиц, тем не менее, спутанных цепко,
460 Так что и тело колоть они могут и в камни проникнуть,
Не пребывая в связи. Ибо то, что, мы видим, возможно
Чувствам унять, состоит, как не трудно тебе догадаться,
Из элементов таких, что не спутаны цепко, но остры.
Если ж какая-нибудь представляется горькою жидкость, —
Влага морей, например, — то не надо тому удивляться:
Жидкость её состоит из гладких и круглых частичек,
Но и шершавые к ней примешались, дающие горечь;
А крючковатыми быть для сцепленья им вовсе не надо.
Хоть и шершавы они, однако же и шаровидны:
470 Им и катиться легко, и язвить одновременно чувства.
А чтоб ты лучше постиг, что и грубые могут начала
С гладкими смесь составлять в Нептуновом теле солёном,[54]
Можно для этого их разобщить и увидеть отдельно
Пресной воду морей, когда, просочившись сквозь землю,
Каплет она в водоем и, стекая, становится мягкой.
Ибо, при грубости их, её горечи мерзкой начала,
Не уходя в глубину, на поверхности держатся почвы.
Это тебе разъяснив, продолжаю я следовать дальше.
Первоначала вещей, как теперь ты легко убедишься,
480 Лишь до известных границ разнородны бывают по формам,
Если бы не было так, то тогда непременно иные
Были б должны семена достигать величин необъятных.
Ибо, при свойственных им одинаково малых размерах,
Не допускают они и значительной разницы в формах,
Предположи, например, что тела изначальные будут
Три или несколько больше частей заключать наименьших;
Если затем ты начнешь эти части у данного тела
Переставлять или снизу наверх, или слева направо,
Ты обнаружишь тогда, сочетания все их исчерпав,
490 Все изменения форм, что для этого тела возможны;
52
Стих 416.
53
Стихи 417-418.
54
Стих 472.