Между началами так с переменным успехом в сраженьях
Испокон века война, начавшися, вечно ведётся:
То побеждают порой животворные силы природы,
То побеждает их смерть. Мешается стон похоронный
С жалобным криком детей, впервые увидевших солнце.
Не было ночи такой, ни дня не бывало, ни утра,
Чтобы не слышался плач младенческий, смешанный с воплем,
580 Сопровождающим смерть и мрачный обряд погребальный.
Вот что при этом ещё основательно надо запомнить,
Запечатлевши в уме, и всегда принимать во вниманье:
Нет ни одной из вещей, доступных для нашего взора,
Чтобы она из начал состояла вполне однородных;
Нет ничего, что различных семян не являлось бы смесью,
Что же имеет в себе и сил и возможностей больше,
Тем указует на то, что и больше оно заключает
Разного рода начал совершенно различного вида.
Множество, прежде всего, заключает земля изначальных
590 Тел, из которых ключи, прохладу несущие, вечно
Полнят моря, и таких, из которых огни возникают.
Ибо во многих местах пламенеет зажжённая почва,
Самый же страшный огонь извергает свирепая Этна,
Дальше, содержит земля и такие тела, из которых
Людям и злаки растит наливные, и рощи густые,
И доставляет ручьи, и листья, и тучные пастьбы
Диким породам зверей, бродящим по горным высотам,
Матери имя богов потому и дают ей великой,
Матери диких зверей и праматери нашего тела.
600 Греции древней её премудрые пели поэты
[59]Будто бы парою львов она правит в своей колеснице,
Этим давая понять, что повисла в воздушном пространстве
Наша земля, что земля опираться на землю не может.
Львов запрягли потому, что и самые дикие дети
Должны пред силой забот материнских покорно склоняться,
Голову ей увенчали венком крепостным,[60] указуя,
Что защищает она города на местах неприступных.
В этом уборе теперь проносят по целому свету,
Ужас вселяя везде, божественной матери образ.
610 Люди различных племён по старинным священным заветам
«Матерь Идэя»[61] её именуют и толпы фригийцев
В свиту дают ей затем, что из того края впервые
Злаки расти на земле, по преданию, начали всюду.
Галлы[62] сопутствуют ей, указание этим давая,
Что, оскорбив божество материнское и непочтенье
Выказав к родшим, никто не должен считаться достойным,
Чтобы на свет порождать поколенья живого потомства.
Бубны тугие гудят в их руках и пустые кимвалы,
Хриплые звуки рогов оглашают окрестности грозно,
620 Ритмом фригийским[63] сердца возбуждает долблёная флейта:
Свита предносит ножи — необузданной ярости знаки,
Дабы сердца и умы толпы нечестивой повергнуть
В ужас священный и страх перед мощною волей богини,
Лишь колесница её в городах появилась обширных,
И одаряет она, безмолвная, благами смертных,
Путь перед ней серебром устилает и медной монетой
Щедрой рукою народ, и сыплются розы обильно,
Снежным покровом цветов осеняя богиню и свиту,
Вооружённый отряд, которому греки Куретов[64]
630 Имя фригийских дают, играя оружием острым,
Тут же пускается в пляс, опьянённый пролитою кровью,
Страшно при этом тряся косматыми гребнями шлемов;
Изображают они Диктейских[65] Куретов, на Крите
Зевса младенческий крик заглушавших, коль верить преданью,
Вместе с детьми, что вокруг дитяти в стремительной пляске
637 Мчались и медью о медь, кружась, ударяли размерно,
Чтобы ребёнка Сатурн[66] не настиг прожорливой пастью
И не поранил бы тем материнского сердца навеки.
640 Вот потому-то Великую Мать провожают с оружьем.
Или хотят указать, что оружием люди отважно
Отчую землю должны защищать по веленью богини
И для родителей быть и опорой надёжной и славой.
Как ни прекрасны и стройны чудесные эти преданья,
Правдоподобия в них, однако же, нет никакого.
Ибо все боги должны по природе своей непременно
Жизнью бессмертной всегда наслаждаться в полнейшем покое
Чуждые наших забот и от них далеко отстранившись.
Ведь безо всяких скорбей, далеки от опасностей всяких,
650 Всем обладают они и ни в чем не нуждаются нашем;
Благодеяния им ни к чему, да и гнев неизвестен.[67]
59
Стихи 601 слл. — Связанные с культом Великой Матери предания Лукреций пересказывает достаточно подробно, несмотря на их неправдоподобие (II, 645), — примета времени, когда этот восточный культ стал привлекать все большее внимание ученой мифологии и философии. С конца III в. до н. э. культ Великой Матери был официально признан в Риме, ежегодно в марте совершались праздничные шествия, как они описаны у Лукреция, однако римское государство оставалось в стороне от этих священнодействований, предоставив его фригийским жрецам. Фригийский культ Кибелы смешался с древним критским культом женского божества, в эллинистическую эпоху Великая Матерь отождествлялась не только с Кибелой, но и с Реей, дочерью Урана и Геи (Неба и Земли) и матерью богов Олимпа, и с самой Геей. Аллегорическое истолкование мифа о спасении Зевса-младенца от поедавшего своих детей Кроноса (Сатурна) и культовых обрядов характерно для стоической философской литературы, но не для правоверного эпикуреизма, однако в Риме влияние стоической идеологии испытали все философские школы.
61
Стих 611.
63
Стих 620.
64
Стих 629.
67
Стихи 646-651 звучат здесь с несколько иной интонацией, нежели после вступления к первой книге (I, 44-49), поскольку приводятся в опровержение мифологических представлений, а не в подкрепление риторической фигуры олицетворения. Такое повторение с изменением интонации вообще характерно для повторов Лукреция, в отличие от традиционного эпического повтора в сходных ситуациях или при пересказе.