Нас сажают в комнату, оставляют несколько бутылок пива. Я просматриваю стихи. Я в ужасе. Рыгаю в раковину, рыгаю в сортир, рыгаю на пол. Готов.
Самая большая толпа после Евтушенко[49]… Выхожу на сцену. Фу ты ну ты. Ишь ты поди ж ты Чинаски. За мной стоит холодильник, в нем полно пива. Я открываю дверцу и достаю одно. Сажусь и начинаю читать. Они заплатили по $2 с рыла. Прекрасные люди, впрочем. Некоторые настроены довольно враждебно с самого начала. 1/3 меня ненавидит, 1/3 меня обожает, остальная 3-ть не врубается, какого черта. У меня есть такие стихи, которые только усилят ненависть, я знаю. Хорошо, когда чувствуется вражда, от нее голова свободнее.
– Лора Дэй, встань, пожалуйста? Покажись, любовь моя?
Она встает, маша руками.
Меня больше начинает интересовать пиво, нежели поэзия. Между стихотворениями я разговариваю, сухая банальная херня, скучно. Я – Х. Богарт. Я – Хемингуэй. Я – фу ты ну ты.
– Читай стихи, Чинаски! – орут они.
И они правы, между прочим. Пытаюсь придерживаться стихов. Но почти все время я еще и у дверцы холодильника. Работа от этого только спорится, а они свое уже заплатили. Мне рассказывали, как Джон Кейдж однажды вышел на сцену, съел яблоко, ушел, получил тысячу долларов[50]. Я прикинул, что надо выпить еще несколько.
Так, закончилось. Столпились вокруг. Автографы. Они приехали из Орегона, Лос-Анджелеса, Вашингтона. Еще и хорошенькие славненькие девчонки. Вот что доконало Дилана Томаса.
Вернулись к себе наверх, пьем пиво и разговариваем с Лорой и Джо Крысяком. Внизу ломятся в дверь.
– Чинаски! Чинаски! – Джо спускается их отфутболить. Я – рок-звезда. Наконец, я тоже иду вниз, некоторых впускаю. Некоторых я даже знаю. Голодающие поэты. Редакторы малюсеньких журналов. Пролезают и те, кого я не знаю. Ладно, ладно – запирайте двери!
Выпиваем. Выпиваем. Выпиваем. Эл Масантик в ванной падает и раскраивает себе череп. Прекрасный поэт, этот Эл. Ладно, все говорят одновременно. Просто еще одна неряшливая пивная пьянка. Потом редактор малюсенького журнальчика начинает колотить какого-то гомика. Мне это не нравится. Я пытаюсь их разнять. Разбивают окно. Я сталкиваю их с лестницы. Я всех сталкиваю с лестницы, кроме Лоры. Вечеринка окончена. Ну, не совсем. Начинаем мы с Лорой. Начинаем мы с моей любовью. Характерец у нее ого-го, у меня – ей под стать. Как обычно, из-за ерунды. Я говорю, чтоб она катилась к чертям. Она катится.
Просыпаюсь через несколько часов, а она стоит посреди комнаты. Я подскакиваю с кровати и крою ее последними словами. Она на меня прыгает.
– Я тебя убью, сукин сын!
Я пьян. Она меня валит на пол в кухне. Рожа у меня разбита, идет кровь. Она прокусывает мне руку. Я не хочу умирать. Я не хочу умирать! Будь проклята страсть! Я забегаю в кухню и выливаю себе на руку полбутылки йода. Она выкидывает мои трусы и рубашки из своего чемодана, забирает свой билет на самолет. Снова в пути. У нас снова все кончено навсегда. Я снова ложусь в постель и слушаю, как ее каблучки цокают под горку.
На обратном пути в самолете камера опять работает. Парни с «Канала 15» сейчас все выяснят про жизнь. Камера останавливается на дырке у меня в руке. Я держу двойной стопарь.
– Господа, – говорю я, – с женщиной никогда ничего не выйдет. Абсолютно никак и никогда.
Все они кивают, соглашаясь. Звукорежиссер кивает, оператор кивает, продюсер кивает. Кивают и некоторые пассажиры. Всю дорогу я пью по-тяжелой, смакуя свою скорбь, как говорится. Что поэту делать без скорби? Она ему нужна так же, как пишущая машинка.
Конечно, бар в аэропорту тоже мой. В любом случае был бы моим. Камера следует в бар за мной. Парни в баре озираются, поднимают стаканы и говорят о том, как с женщиной ничего никогда не может выйти.
За чтения я хапнул $400.
– А зачем камера? – спрашивает парень рядом.
– Я поэт, – объясняю ему я.
– Поэт? – переспрашивает он. – Как звать?
– Дилан Томас, – отвечаю.
Поднимаю стакан, опустошаю его залпом, смотрю прямо перед собой. Поехали.
еще один стих о пьянчуге и я вас отпущу[51]
51
«Лос-Анджелесская свободная пресса 456», 13 апреля 1973 г.; стихотворение опубликовано в сборнике «Люди наконец похожи на цветы» (The People Look Like Flowers at Last, 2007). Вариант этого стихотворения подлиннее под названием «вощенье» был прежде опубликован в сборнике «И в воде горит…». –