Ага, я боялся. Боялся, что быть писателем у меня не получится, по деньгам. Квартплата, алименты ребенку. Еда – это не важно. Я просто пил и сидел за машинкой. Свой первый роман («Почтамт») я написал за 19 ночей. Пил пиво и скотч и сидел в одних трусах. Курил дешевые сигары и слушал радио. Я писал грязные рассказики для секс-журналов. На жилье этого хватало, а смирных и скучных вынуждало говорить: Он ненавидит женщин. Мои налоговые декларации за те первые годы показывают до смешного мало заработанных денег, но как-то я все же существовал. Появились поэтические читки, и я их ненавидел, но там было больше $$$. То был пьяный дикий туман времени, и мне как-то везло. И я все писал, писал и писал, я любил колотьбу печатки. За каждый день я сражался. И мне свезло с хорошими хозяином и хозяйкой квартиры. Он считали, что я чокнутый. Я спускался и пил с ними через вечер. У них хол-к был сплошь заставлен квартовыми бутылками «Пива Восточной стороны»[107]. Мы пили прямо из кварт, одну за другой до 4 утра, пели песни 20-х и 30-х. «Ты чокнутый, – все твердила мне хозяйка, – такую хорошую работу на почте бросил». «А еще с этой ненормальной ходишь. Ты же знаешь, что она чокнутая, правда?» – говорил хозяин.
Кроме того, я получал десять дубов в неделю за свою колонку, «Заметки старого козла». И, в смысле, те десять дубов иногда выглядели крупной суммой.
Не понимаю, А. Д., не понимаю толком, как я справлялся. Пить всегда было в жилу. В жилу и до сих пор. И, откровенно, я любил писать! ЗВУК ПЕЧАТКИ. Иногда я думаю, что хотелось мне только звука печатки. И выпивка тут же, пиво со скотчем, рядом с машинкой. И отыскивать сигарные окурки, старые, раскуривать их, пока пьяный, и обжигать себе нос. Дело не столько в том, что я ПЫТАЛСЯ быть писателем, скорее – делал то, от чего мне было хорошо.
Из «Вечера у Бука»[110]
Вопрос: Вы участвовали в состязаниях по пьянству, я думаю.
Буковски: Ага, это я помню. Состязания по пьянству? Ну, я часто в них побеждал.
Вопрос: А проигрывали когда-нибудь?
Буковски: Не так чтоб часто. Но в то время я был очень хорош. Я мог выпить много и перепить мог почти всех. Думаю, у меня всегда имелся к этому вкус, знаете. Это приятно. Ощущается хорошо. И при таких состязаниях все напитки бесплатны. Очень это было мило. Да еще и платят за то, что пьешь.
Вопрос: Алкоголь, вино – они что-то вроде полога иллюзии, который вы набрасываете на реальность? Или же это способ все видеть яснее?
Буковски: Ну, для меня – это вытаскивает меня из нормальной личности, из того, кто я. Вроде как уже не нужно встречаться с этим человеком изо дня в день, из года в год… Тот парень, что чистит зубы, ходит в уборную, ездит по шоссе – он навеки остается трезвым. У него только одна жизнь, понимаете? Пьянство – это разновидность самоубийства, где тебе позволено вернуться к жизни и на следующий день начать все заново. Как убить себя, а потом возрождаешься. Наверное, я уже прожил где-то десять или пятнадцать тысяч жизней. Но человек пьющий – он может стать этой другой личностью. У него целая новая жизнь. Он иной, когда пьет. Я не утверждаю, что он лучше или хуже. Но – другой. И это дает человеку две жизни. И вот пишу я обычно в своей другой жизни, в пьющей. Поэтому раз уж мне повезло с письмом, я решил, что пить мне очень полезно. Это хоть как-то ответило на ваш вопрос?
107
«Eastside Beer» – культовая лос-анджелесская марка пива, выпускалось с 1907-го по 1979 г., первоначально баварским иммигрантом Георгом Зобеляйном на восточном берегу р. Лос-Анджелес. –
110
Отрывок из интервью швейцарскому журналисту и писателю Жан-Франсуа Дювалю (р. 1947). Полностью опубликовано в его книге «Буковски и битники: комментарий к бит-поколению» (Jean-François Duval. Buk et les Beats: essai sur la Beat Generation, suivi d’Un soir chez Buk, entretien inédit avec Charles Bukowski, Paris, Michalon, 1998; англ. перев. Элисон Ардрон, Bukowski and the Beats: a commentary on the Beat Generation. Northville, Mich.: Sun Dog Press, 2002). –