– Она б нипочем не выжила, – произнесла Фрэнсин Бауэрз.
– Она и не хотела. Она была единственной из всех, кого я встречал, кто презирал человечество так же, как и я.
Фрэнсин сложила блокнот.
– Я уверена, все это мне на пользу…
И после этого ушла.
2 картины Генри Миллера и проч.[117]
у опьянения бывают свои преимущества: у меня чувство как будто я прошел сквозь5000 войн но теперь мне не дают распасться лишь эти стены меж темкак внизу 2 картины Генри Миллера.я оглядываюсь на свою жизнь и впрямь предполагаю что самая большаянелепица какую я вообще воображал это что я крутой парень – я никогда не умел дратьсяхоть сколько-то блядь пристойно, лишь думал будто могу и это мне много раз дорого стоило,но у опьянения могут быть свои преимущества: час ночи, исповедальниторгующим ордам.и все жекакая разница?окончательный голос еще не вбросили.я крут.крут для того, чтоб хорошо умереть.смотрю на огни города, выдыхаю клуб синего дыма, подымаю свойвинный бокал на высокой ножке, чокаюсь тем что от меня осталось, с тем что осталосьот мира:поперек континенты боливспарываю я словно последняя синяя птицавставшая на крылонемо.
сидел на антителах почти 6 месяцев, детка, чтоб вылечить себеТБ, дядя, старику запросто подцепить старомодныйнедуг, словить здоровенный, как баскетбольный мяч или как боа-констрикторс гиббоном, меня посадили на антитела и велели не питьи не курить полгода, и говори о том, чтоб железо крошитьзубами, я бухал по-тяжелой и постоянно с лучшими изних и худшими из них, и сам по себе больше 50 лет, ага.а самое трудное, кореш, я знаю всех этих людей, ктопьет, и они просто пьют себе дальше прямо передо мной, какбудто меня вовсе не тянет раскроить им черепа и повалить их на полили наземь или просто сбагрить к черту прочь с глаз – с глаз, которыеочень много замечают чего угодно алкогольного.другое трудное – это сидеть за пишущей машинкой без него,в смысле, это ж мой спектакль был, мой танец, мое развлеченье, мойraison d’être[119], угу и как, смешай бухло с лентой печатки и у тебятут ставка, где удача хлещет ночью, днем и между ними, иесть же фраза «завязать всухую» но, мне кажется, онанедостаточно сильна, должно быть «отрубить намертво» или «похоронитьеще тепленьким», как бы то ни было, нелегко пришлось, нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет,и мне даже приснился сон, где я пил что-то, а потомменя замели за вождение в нетрезвом виде, и когда я смотрю на бутылкупива, она выглядит бутилированным солнечным светом, а бутылка вина, осо —бенно темного красного, она похожа на жизненный сок мира. пьяницам трудно думать о будущем: непосредственное на —стоящее кажется слишком чрезмерным, поэтому я прощаю тех, кому не удается; этипочти 6 месяцев были длиннейшими почти 6 месяцами моей жизни.прости, я тебя этим утомляю… но что это тытам пьешь?неплохо смотрится.так, ты поговори, а япослушаю.
Из «Чарльза Буковски»[120]
Вопрос: В одном стихотворении вы сказали, что сначала пили по-тяжелой, а потом печатали ночь напролет. Ваша цель была – десять страниц до того, как уснете, но часто выходило целых двадцать три. Расскажите?
Буковски: Я в то время только ушел с почты и в пятьдесят лет пытался стать профессиональным писателем. Может, мне было страшно. На карту поставлено все. Я писал «Почтамт» и ощущал, что у меня мало времени. На почте мое рабочее время начиналось в 6:18 вечера. Поэтому каждый вечер я садился за стол ровно в 6:18, ставил рядом пинту скотча, клал дешевые сигары и много пива, включал радио, конечно. И каждую ночь печатал. Роман я закончил за девятнадцать ночей. Как я ложился спать, ни разу не помню. Но каждое утро – вернее, около полудня – я вставал и видел, что по всей кушетке разбросаны листы. В конце концов, я хорошо держал удар. Все мое тело, весь мой дух неистовствовал в этой битве.
вернутьсяРукопись 1989 г.; стихотворение ранее не публиковалось. – Примеч. сост.
вернутьсяСмысл существования (фр.). – Примеч. перев.
вернуться«Гребень 2.1», июль-август 1989 г. – Примеч. сост. «Arete» – литературный журнал, издавался в Сан-Диего. Полностью это интервью Олдену Миллзу опубликовано в сборнике «Солнце…». – Примеч. перев.