Факт, что разделение власти делает государство более сильным, нежели ее централизация, потому так часто остается незамеченным, что мы представляем это разделение власти только в рамках разделения на три ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Однако главной задачей основателей было установить единство тринадцати "суверенных", легальным образом конституированных республик - е рlurubиs unum[263], не лишив их силы. Для начала ее решением явилось основание "конфедеративной республики", посредством которой в согласии с Монтескье они надеялись примирить преимущества монархии во внешних делах с достоинствами республиканизма во внутренних[264]. Чрезвычайно важно, что в задаче установления новых центров власти в стране посредством создания союза, что могло быть решено и в конечном счете было решено путем принятия Конституции, вопрос о гражданских правах имел значение только в той мере, в какой они могли содействовать гарантии ее сохранения. Главная же цель Конституции заключалась в возведении системы властей, которые бы сдерживали и уравновешивали друг друга таким образом, чтобы сила ни союза, ни его частей - штатов - не ослабила целого и не подорвала бы одна другую.
Можно только удивляться, с какой тщательностью в дни основания республики они следовали этому аспекту учения Монтескье. На уровне теории наиболее глубоким последователем Монтескье был Джон Адамс, политическая мысль которого сконцентрировалась на вопросе балансе власти. И когда он писал: "Власти должна противостоять власть, силе - сила, мощи - мощь, интерес - интересу, также как разум - разуму, красноречие - красноречию и страсти - страсть", он определенно считал, что обрел в самом этом противопоставлении средство, как сделать власть более властной, силу - более сильной, разум - более разумным, а не как уничтожить их[265]. Что касается практики и создания политических институтов, то лучше всего обратиться к аргументации Мэдисона относительно равновесного разделения власти между федеральным правительством и правительствами штатов. Полагайся он на расхожие идеи о неделимости власти, что разделенная власть есть меньшая власть[266], он бы пришел к выводу, что новая власть союза должна быть основана на власти, которую штаты уступили и делегировали. Таким образом, чем сильнее бы становился союз, тем слабее должны были становиться его составные части. Подход Мэдисона заключался в том, что само установление союза создавало бы новый источник власти, который бы никоим образом не черпал свою силу из власти штатов, поскольку не был учрежден за их счет. Так, Мэдисон настаивал: "Не штаты должны уступить свою власть национальному правительству, но скорее власть центрального правительства должна быть существенно расширена... Оно должно быть учреждено в качестве сдерживающего фактора, контроля за отправлением правительствами штатов той значительной власти, которая остается в их распоряжении"[267]. Тем самым, "если бы правительства отдельных штатов вдруг оказались упразднены, центральное правительство ради собственного самосохранения было бы вынуждено восстановить их в соответствующей юрисдикции"[268].
В этом отношении великим, а в длительной перспективе, возможно, величайшим достижением Американской революции явилось последовательное устранение притязаний власти на суверенитет в политической сфере республики, поскольку в ней суверенитет и тирания - это в конечном счете одно и то же. Изъяном конфедерации как раз и было отсутствие "разделения власти между центральным и местным правительствами"; правительство в Вашингтоне действовало скорее как высшая инстанция альянса, нежели как правительство. Опыт показал, что альянсы подобного рода таят в себе опасную тенденцию для тех, кто в него вступил. Вместо того чтобы поддерживать, гарантировать и одновременно сдерживать, власти нейтрализуют и парализуют друг друга, то есть порождают бессилие[269]. Чего на практике опасались основатели - так это не власти, а именно бессилия, и их опасения подтверждались взглядом Монтескье, высказанным в главе, чаще других цитировавшейся в их дискуссиях, - о том, что республиканское правление оказывается эффективным только на относительно небольших территориях. Тем самым обсуждение повернуло к вопросу о самой жизнеспособности республиканской формы правления, и Гамильтон и Мэдисон обратили внимание на другую идею Монтескье, согласно которой объединение республик способно решить проблемы больших стран при условии, что составляющие тела - небольшие республики, - не удовлетворяясь простым альянсом, были в состоянии образовать новый политический организм, федеративную республику[270].
264
Так, Джеймс Уилсон считал, что «федеративная республика ... как вид правления ... обеспечивает все внутренние преимущества республики; в то же время она сохраняет внешнее величие и силу монархии ». (Цит. по: Spurlin, Paul М. Op. cit. P. 206.) Гамильтон (Федералист. № 9), возражая оппонентам новой Конституции, которые «с великим усердием цитировали и распространяли высказывание Монтескье о необходимости ограниченной территории для республиканского правления», приводит пространные выдержки из его сочинения «О духе законов», дабы показать, что Монтескье «недвусмысленно рассматривает федеративную республику как вполне подходящую для расширяющейся сферы народного правления и соединяющую преимущества монархии с достоинствами республиканизма».
266
Подобные идеи, очевидно, не были редкостью в Америке. Так, Джон Тейлор из Виргинии в следующих словах возражал Джону Адамсу: «Г-н Адамс рассматривает наше дробление власти, как тот же принцип, что и его баланс власти. Мы же рассматриваем эти принципы как противоположные и враждебные... Наш принцип дробления ставит своей целью понизить температуру власти до такой отметки, при которой она сделалась бы благом, а не проклятием... Г-н Адамс ратует за такие порядки правления, при которых власть была бы надежным стражем над властью или дьяволом, над Люцифером...» (См.: Carpenter; William S. Op. cit.) Тейлор по причине его недоверия к власти был назван философом джефферсоновской демократии; однако на самом деле Джефферсон не менее Адамса или Мэдисона был убежден, что именно уравновешивание властей, а не дробление власти было бы лучшей гарантией от деспотизма.
267
См.: Corwin, Edward S. The Progress of Constitutional Theory Between the Declaration of Independence and the Meeting of the Philadelphia Convention //American Historical Review. Vol. 30, 1925.
269
Из письма Мэдисона Джефферсону от 24 октября 1787 года (см.: Farrand, Max. Records of the Federal Convention of 1787. New Haven, 1937. Vol. 3. P. 137).