Джон Дикинсон, как-то раз заметивший: "Опыт должен быть нашим единственным советчиком. Разум может увести нас по ложному пути"[302], возможно, интуитивно догадывался об этом уникальном, но теоретически не разработанном пласте американского эксперимента. Так часто указывалось, "сколь многим Америка обязана идее общественного договора"[303], что в результате оказался оставленным без внимания тот факт, что первые колонисты, задолго до революции "применившие идею на практике", на самом деле не имели ни малейшего представления о теории. Скорее наоборот, когда Локк в известном своем пассаже констатирует: "Любое политическое общество начинается и образуется не чем иным, как согласием любого числа свободных граждан, располагающих большинством, объединиться и присоединиться к этому сообществу", а затем называет этот акт "началом любого правового государства в мире", это выглядит так, словно влияние, оказанное на него событиями в Америке, превзошло влияние, оказанное его собственными Treatises of Civil Government[304][305]на самих основателей США. Доказательством (если в таких вопросах возможны доказательства) может служить любопытный и невинный способ, каким Локк сконструировал свой собственный "первоначальный договор" - в духе современных ему теорий общественного договора - как передачу прав и власти правительству или сообществу, то есть вовсе не как "взаимный" договор, но как соглашение, в котором отдельное лицо уступает свою власть государству и соглашается, чтобы им управляли в обмен на защиту его жизни и собственности[306].
Прежде чем продолжить, следует напомнить, что в различных теориях XVIII века проводилось четкое различие меж ду двумя типами "общественного договора". Один являлся договором между отдельными лицами. Предполагалось, что он дает жизнь обществу. Другой заключался между народом и его правителем и предположительно имел своим результатом правовое государство. Тем не менее решающие различия между этими двумя разновидностями (между которыми едва ли больше общего, чем название) поначалу оставались незамеченными, ибо теоретики в первую очередь занимались поисками универсальной теории, охватывающей все формы публичных отношений - общественных и политических. Тем самым две различные версии "общественного договора", которые, как мы увидим, в действительности взаимно исключали друг друга, рассматривались как аспекты единого договора, распадающегося на две фазы. К тому же, с точки зрения теории, оба договора являлись скорее гипотезами, призванными объяснить, с одной стороны, существующие общественные отношения, а с другой - отношения между обществом и государством. И тогда как история этой теоретической гипотезы уходит корнями в глубокое прошлое, до колониального предприятия британцев не предоставлялось ни единого случая проверить, истинна ли она.
Основные различия между этими двумя типами общественного договора можно представить в следующем схематическом виде: взаимный контракт, договор, посредством которого люди объединяются вместе, с тем чтобы образовать сообщество, основан на двусторонних отношениях и предполагает равенство; его действительным содержанием выступает обещание, и его результатом в самом деле является "общество", или косоциация, на языке Древнего Рима означающая societas - союз, альянс. Он вбирает в себя разрозненные силы вступивших в него партнеров, объединяя их в новую властную структуру посредством "свободных и искренних обещаний"[307]. В отличие от этого, в так называемом общественном договоре между уже существующим обществом и его правителем мы имеем дело с гипотетическим изначальным актом, посредством коего каждый член этого общества уступает свою отдельную силу и власть с тем, чтобы приобщиться к "благам" регулярного правления. Не приобретая новой власти, большей по сравнению с той, которую он имел раньше, он передает свою власть как она есть и не связывает себя с другими путем обещаний; он попросту выражает "согласие" быть управляемым государством, власть коего складывается из полной суммы сил, которые все отдельные лица ему уступили и которую оно монополизировало якобы для пользы всех подданных. В той мере, в какой дело касается отдельного человека, очевидно, что он приобретает столько же власти при системе взаимных обещаний, сколько теряет при согласии на монополию ее в руках государства. И наоборот, те, кто "заключают договор и объединяются вместе", теряют в силу взаимности совершенного свою первоначальную изоляцию, тогда как в первом случае именно эта изолированность может быть гарантирована и защищена.
304
«Два трактата о государственном правлении» - работа английского философа Джона Локка (1690). - Прим. ред.
305
Уникальность Мэйфлауэрского договора была полностью осознана уже в XVIII столетии. Так, Джеймс Уилсон, ссылаясь на него в своей лекции в 1790 году, напоминает аудитории, что в нем нашло выражение то, «что для народов по ту сторону Атлантики было недосягаемым - оригинальный общественный договор, заключенный сразу по прибытии в эту часть земного шара». В истории Америки XVIII и начала XIX веков все еще говорят о «представлении ... которое редко случается: созерцание общества в первый момент его политического рождения» (словами шотландского историка Уильяма Робертсона). См.: Craven, Wesley F. The Legend of the Founding Fathers. N. Y., 1956. P. 57, 64.
307
См. Кембриджское соглашение 1629 года в The Fundamental Orders of Connecticut... / Ed. by Henry S. Commager. N. Y., 1949.