«Я, – сказал Гирций, – буду так же внимательно слушать твои рассуждения, как читал написанное тобой. Итак, начнем».
III. (5) [Большая лакуна]… «В некоторых примерах, как с поэтом Антипатром[934], как с рожденным в день зимнего солнцестояния, как с братьями, одновременно болевшими[935], как с мочой, с ногтями и прочим в том же роде, играет роль взаимодействие в природе[936], и я этого не исключаю. Но я отрицаю участие в этом фатальной силы (vis fatalis). В других же примерах могли иметь место какие-то случайности, как с тем, потерпевшим кораблекрушение, с Икадием, с Дафитом[937]. Тут, мне кажется, и Посидоний (прошу прощения у моего учителя[938]) что-то выдумывает. Ведь это же нелепость! Как же так? Если Дафиту была судьба упасть с лошади и от этого погибнуть, так разве с такой «лошади», которая и лошадью-то не была, а только носила это название? Или разве оракул предупреждал Филиппа избегать тех колесниц четверней, которые [вырезают] на рукоятках кинжалов? И разве он рукояткой был убит? [939] Как будто разительный пример с тем безымянным потерпевшим кораблекрушение, который [при этом спасся, а позже] утонул в сточной канаве? Но ведь автор пишет, что ему было предопределено погибнуть в воде! И клянусь Геркулесом, в том, что произошло с разбойником Икадием, я тоже не вижу никакой судьбы. (6) Ведь никто не пишет, что Икадию это было предсказано. Что удивительного в том, что камень из пещеры упал на его голени? Я думаю, что если бы в то время Икадия и не было в пещере, тот камень все равно должен был упасть. Потому что или совершенно нет ничего случайного, или это самое могло произойти случайно. Вот я и спрашиваю (позже это выяснится), если допустить, что судьба вовсе не имеет никакого значения, никакой природной силы, а все или почти все происходит случайно, произвольно, по совпадению, то разве то, что происходит, произошло бы по-другому?
К чему впутывать судьбу, если и без судьбы для всех вещей находится основание или в природе, или в фортуне?
IV. (7) Но, пожалуй, Посидония следует по-дружески оставить в покое. Обратимся к ловушкам Хрисиппа. Сперва ответим ему, пожалуй, по поводу этого самого «взаимодействия вещей», а после займемся остальными вопросами.
Мы видим, как сильно разнится природа различных мест: одни [местности] здоровы, другие гибельны; в одних местах [жители] страдают от насморка, в них как бы избыток жидкости; в других – высушены, сухощавы[940]. И еще во многом другом различаются между собой, и очень сильно, разные местности. В Афинах воздух тонкий, из-за чего жители Аттики, как думают, отличаются тонким умом. А в Фивах воздух плотный, и поэтому фиванцы – люди плотные и крепкие. Но не этот тонкий воздух привел кого-то слушать Зенона или Аркесилая, или Теофраста, и не плотный воздух побудил кого-то добиваться победы [в играх] не на Истме, а в Немее[941]. (8) Как могут местные условия стать причиной того, что я предпочитаю прогуливаться в портике Помпея, а не на Марсовом поле? Прогуливаться с тобой, а не с кем-то другим? Во время ид, а не календ?[942] Пусть природные условия на некоторые вещи оказывают влияние, на другие – не оказывают никакого.
Также и воздействие звезд влияет, если хочешь, на некоторые вещи, но бесспорно не на все. Но, говорит [Хрисипп], так как люди сильнейшим образом отличаются по своим природным склонностям – одни любят сладкое, другие предпочитают с горчинкой, одни сладострастны или раздражительны, или жестоки, или надменны, другие испытывают отвращение к этим порокам; так как люди настолько различны по своей природе, то что удивительного в том, что эти различия произошли от разных причин?
934
Ср.:
935
937
938
939
Македонский царь Филипп получил от оракула предупреждение остерегаться опасности от квадриги (колесницы, запряженной четверкой лошадей). Он в течение всей жизни не только избегал ездить в квадриге, но даже отказался посетить местность в Беотии, носившую название «Квадрига». Но в конце концов он был убит кинжалом, на рукоятке которого, из слоновой кости, была вырезана квадрига.
941
На
942