(65) Теперь перейдем к следующим вопросам. Во-первых, управляет ли миром провидение богов? Затем: печется ли оно о делах человеческих? Ибо из выдвинутых тобою положений[495] эти два остались нерассмотренными. И я считаю нужным, если вам угодно, рассмотреть их более подробно».
«Мне, – сказал Веллей, – очень даже угодно. Потому что я и с тем, что уже было сказано, совершенно согласен, и ожидаю еще большего».
«А я, – сказал Бальб, – не хочу перебивать твою речь. Но… выберем для возражений другое время, и я, конечно, постараюсь убедить тебя, но…»[496]
XXVI. [Лакуна]
Разве не кажется, что она немало раздумывала, а ведь сама себе подстроила нечестивую погибель. А вот это, о Медее, куда как умно:
Между тем этот стих способен посеять всякие бедствия: [А слова Медеи]
Вот он этот разум, которого животные не имеют, и только человек, по-вашему, наделен им по особому благоволению богов. (67) Видишь, какой ценный подарок мы от них получили!
И та же Медея, убегая от отца и из отечества, —
У Медеи, несомненно, не было недостатка ни в коварстве, ни в уме.
(68) А тот[501], который подготовил для брата роковое угощенье, разве не обдумал это со всех сторон?
XXVII. Не обойдем мы молчанием и того самого,
о чем правильно и очень верно сказал Атрей:
А ведь и Фиест куда как хитро искал царства, используя прелюбодеяние. [Атрей об этом так] говорит:
(69) Не правда ли, величайшее злодеяние было совершено с величайшим умом?
Но не только театральная сцена заполнена подобными злодеяниями. Едва ли не больше и не в большем количестве совершаются они в повседневной жизни. Знает любой частный дом, знает форум, знает курия, [Марсово] поле, знают союзники, провинции, что с помощью разума делаются как добрые дела, так и злые. Причем добрые дела совершаются немногими и редко, зато злодеяния – и часто, и многими. Так что, пожалуй, лучше бы боги бессмертные вовсе не дали нам никакого разума, чем разум столь гибельный. Как больным людям вино, редко помогающее, а гораздо чаще приносящее вред, лучше совсем не употреблять, чем в надежде на сомнительное спасение приближать верную гибель, так, думаю я, лучше было бы со стороны богов вовсе не давать роду человеческому эту живость мысли, эту хитрость, эту изобретательность, – все то, что мы называем разумом, раз он несет с собой бедствия многим, выгоду немногим. Не лучше ли было бы для людей вовсе не получать этот щедрый дар? (70) Вот почему я считаю, что если боги имели в виду облагодетельствовать людей, щедро наделив их разумом, то это касается лишь тех, кому они даровали добрый разум, а таких если мы и встречаем, то очень немногих. Но ведь невозможно представить себе, что боги бессмертные заботятся только о немногих. Из этого следует, что боги не заботятся ни о ком.
498
501